Как Набоков перепутал стружки с опилками

Перечитываем классиков и современников

Эпизод второй. Проза и драматургия Владимира Набокова 1921–1923 годов

Выпуск десятый. Рассказ «Звуки»

Часть первая. История публикации, сюжет и домыслы

«Звуки» относятся к текстам Набокова, которые не были опубликованы при его жизни. В эту группу входит и рассказ «Говорят по-русски», который мы перечитывали раньше.

Более того, написанные в сентябре 1923 года «Звуки» увидели свет лишь в августе 1995 года, когда их в английском переводе Дмитрия Набокова (Д. В.) напечатал The New Yorker{1}.

Рассказывая о предыдущих текстах Набокова, я приводил их сюжеты, однако для «Звуков» сделаю исключение, потому что, на мой взгляд, это произведение много теряет в пересказе (вспоминается баечка о словах, кажется, Джона Стейнбека, согласно которым тексты Курта Воннегута много теряют в оригинале). Однако не ждите от «Звуков» зубодробительного сюжета: этот последний пару раз извивается, но большой интриги не образует.

Д. В. предполагал, что «Звуки» содержат преобразованные впечатления юношеского романа В. В. со своей кузиной{2}. Возможно, поэтому Брайан Бойд назвал «Звуки» полуавтобиографическим рассказом{3}, хотя трудно понять, на какие половины исследователь поделил текст и какую из них посчитал автобиографической.

Для простоты характеристики «Звуков» можно было бы отнести их к т. н. усадебной прозе, на поляне которой потоптались многие классики, в том числе Иван Бунин. Кстати, ему Набоков в период создания рассказа писал раболепные письма{4}.

Забавно, что, рассказывая о своих взаимоотношениях с Буниным в автобиографии, осмелевший Набоков не только пародировал «парчовую прозу»{5} старшего современника, но и поместил героя в обстоятельства, схожие с финалом «Звуков»: «…и герой выходит в очередной сад, и полыхают зарницы, а потом он едет на станцию, и звезды грозно и дивно горят на гробовом бархате, и чем-то горьковатым пахнет с полей, и в бесконечно отзывчивом отдалении нашей молодости опевают ночь петухи»{6}.

А вот еще повод вспомнить Бунина при чтении «Звуков». Набоков, насколько можно судить, большую часть жизни толком не работал, за исключением преподавательской деятельности. Немудрено, что в «Звуках» один из героев работает рубанком, а вокруг него при этом не стружки, а опилки{7}.

Из-за этой ошибки Набоков мог бы оказаться в числе писателей, которых Бунин в воспоминаниях критиковал за незнание описываемых предметов, в частности, деревенской жизни: «…Один известный поэт, – он еще жив, и мне не хочется называть его, – рассказывал в своих стихах, что он шел, «колосья пшена разбирая», тогда как такого растения в природе никак не существует: существует, как известно, просо, зерно которого и есть пшено, а колосья (точнее, метелки) растут так низко, что разбирать их руками на ходу невозможно»{8}.

Далее Бунин привел свой диалог с Антоном Чеховым:

– Вы знаете, – говорил я, – мне Скабичевский сказал однажды, что он за всю свою жизнь не видал, как растет рожь, и ни с одним мужиком не разговаривал.

– Ну, вот, вот, а всю жизнь про народ и про рассказы из народного быта писал...{9}

Что-то я не уверен, что родившийся в семье миллионеров, окончивший Кембридж на платной основе (притом уже в эмиграции) и просидевший, как можно предположить из опубликованных биографий, изрядную часть взрослой жизни за спиной работавшей жены Набоков хоть раз держал в руках рубанок.

Ссылки на источники:

{1} В. В. Набоков. Полное собрание рассказов. СПб.: Азбука, 2013. С. 694.

{2} Там же. С. 694–695.

{3} Б. Бойд. Владимир Набоков: русские годы. СПб.: Симпозиум, 2010. С. 256.

{4} М. Д. Шраер. Бунин и Набоков. История соперничества. М.: Альпина нон-фикшн, 2019. С. 48–53.

{5} В. В. Набоков. Другие берега // В. В. Набоков. Собр. соч. русского периода: В 5 т. СПб.: Симпозиум, 2004. Т. 5. С. 318.

{6} Там же. С. 319.

{7} В. В. Набоков. Полное собрание рассказов. С. 28.

{8} И. А. Бунин. Полное собр. соч.: В 13 т. М.: Воскресенье, 2006. Т. 9. С. 10.

{9} Там же. С. 68.