Книжный гриб

⭐️ Эксперты опен-колла «Ненужные люди»

Все прошедшие технический отбор заявки переходят на второй этап — отбор экспертными группами.

Экспертная группа = два представителя индустрии, работающие сообща.

Эксперт получает фиксированное число анонимных заявок, читает их в индивидуальном порядке, а затем обсуждает в паре. В ходе обсуждения каждая экспертная группа выбирает по пять фаворитов.

Делимся списком экспертов нашего третьего опен-колла!

• Наиля Агдеева — ведущий редактор издательства «Лайвбук», литературный переводчик и автор канала «Книжный гриб»;

• Екатерина Аксенова — автор телеграм-канала о нон-фикшен литературе «prometa.pro книжки», член жюри премии «Просветитель. Перевод», модератор книжных клубов;

• Ильмира Болотян — художница, куратор и критик; кандидат филологических наук; автор романов «Tuberculum» и «Дочь тракториста»;

• Яна Верзун — писательница, организатор проекта «люди читают рассказы», автор журнала Psychologies;

• Арина Ерешко — дипломированный книгоиздатель, ведущий редактор МИФ.Проза, редактор победителя опен-колла «Нестоличный детектив»;

• Алексей Ионов — руководитель проектов продвижения авторских брендов Департамента художественной литературы издательства АСТ;

• Алексей Конаков — независимый исследователь культуры, рептилоидов и супов; автор книг «Убывающий мир: история «невероятного» в позднем СССР», «Дневник погоды (дисторшны)», «Tабия тридцать два» и др.

• Александр Лазарев — создатель издательства «Полынь», блогер;

• Максим Мамлыга — литературный обозреватель «Правил жизни», «Подписных изданий», главный редактор медиа «Билли»;

• Егор Михайлов — книжный критик, культурный редактор «Афиши Daily»;

• Мария Орлова — PR издательства «Подписные издания» и мастерских творческого письма CWS, организатор благотворительного книжного фестиваля «Фонарь»;

• Екатерина Панченко — контент-директор книжного сервиса КИОН Строки;

• Екатерина Ракитина — кандидат филологических наук, переводчик Шекспира, Стоппарда, а также современных писателей;

• Алиса Цыганкова — шеф-редактор современной российской прозы Эксмо и Inspiria.

Финал приема заявок — 14 октября 💡

Подавайте заявки скорее, в жюри есть как минимум один добрый гриб

Рубрика “Архив” теперь немного видоизменится. Я буду вспоминать не то, что писала ровно год назад, а собирать лучшие посты “Книжного гриба” за предыдущие 5 лет в соответствующие месяцы. Вот как это теперь будет выглядеть:

▪️сентябрь 2021: серьезное исследование, почему людям хочется в туалет, когда они оказываются в книжном магазине или библиотеке
▪️сентябрь 2022: мета-детектив “Сороки-убийцы” Энтони Горовица, где умирает не только герой, но и автор
▪️сентябрь 2023: 10 очень странных семей в литературе
▪️сентябрь 2024: международные обзывательства для любителей книг
▪️сентябрь 2025: довольно длинный список всего того, чего не любила Джейн Остин

Первый выпуск рубрики “Внутри”, в которой я рассказываю про свою вторую, отвлекающую от “Книжного гриба”, деятельность ведущего редактора, имел успех, поэтому продолжу. На этот раз — об обложках.

Почти во всех договорах с иностранными авторами и их агентами есть пункт про одобрение обложки: автору нужно показать, как его книга будет выглядеть на иностранном рынке. В 99% случаев — это просто формальность. Прислал и ждешь, когда официально одобрят. Чаще всего даже никаких мелких правок не вносят. А автор “Теперь я знаю, с чего начать”, например, даже без уговоров согласился на изменение названия (оригинал с итальянского переводится, типа, “А теперь — люби себя”). Все упомянутые в посте обложки выложу следом. 

Но есть этот 1%... который вступает в полемику. Например, автору “Землеедки” Долорес Рейес категорически не понравился первый вариант — темный, готический, с черепом и цветами. Обложка была потрясающе красивой, и мы в редакции решили отложить ее для другой подходящей книги.

Дизайнер, выругавшись и тяжело вздохнув, принялась делать новую. Вышло тоже здорово, но автор опять принес свои правки — надо в бутылку посадить девушку (как в старом анекдоте: “Роза в банке, как романтично”). Мы даже представить себе не могли, куда ее впиндюрить, но на то дизайнер и профи — впинюрила! Причем так, как будто девушка всегда там сидела. Все остались довольны.

Есть пример и повеселее. Автору “Первого ящика снизу” Паоло Дельмастро очень понравилась обложка, но он стал сомневаться. Дело в том, что на обложке шахматная доска не 8 на 8, как мы привыкли, а 8 на 12. Понятно, что глупый ИИ, который и рисовал нам обложку, просто ошибся, но нам-то не хочется так опростоволоситься перед читателями.

Паоло был успокоен: никакого ИИ там нет. А есть фрагмент картины “Игра в шахматы” нидерландского художника Лукаса ван Лейдена, написанной в начале XVI века. Все претензии по доске — к нему. Павло стыдливо повинился в собственном невежестве, я его успокоила, что для того тут и сижу, чтобы отвечать на вопросы и успокаивать, а все картины мира знать невозможно, и мы радостно разошлись.

Ни один дизайнер при этих случаях не пострадал, по крайней мере физически, а ментально — скорее всего. 

#внутри

На прошлой неделе буквально друг за другом пришли две новости про одну книгу.

Начну с последней: издательство “Альпина” похвасталось, что у них выйдет результат совместного творчества Мистера Биста и Джеймса Паттерсона. И тут нужны два дисклеймера для двух поколений.

Для бумеров: Мистер Бист, он же MrBeast, он же Джимми Дональдсон — самый популярный ютюбер всех времен и народов. В 2026 году его основной канал превысил 500 млн подписчиков. Поднялся Джимми на вирусных роликах с огромными призами и челленджами, а почти весь доход от ютюба потом вложил в бизнес-империю имени самого себя. Справедливости ради скажу, что и филантропия ему не чужда: он занимается множеством социальных проектов, самый громкий из которых — рытье колодцев в регионах Африки, где туго с чистой водой.

Для зумеров: Джеймс Паттерсон — американский автор детективов и триллеров, который пишет вот уже 50 лет. За это время из под его ловких пальцев вышло около 250 книг общим тиражом 400+ миллионов копий. Основа его успеха — динамичный сюжеты, краткие главы и селебрити, которые зовут его в соавторы, например, Долли Партон и Билл Клинтон. 

Что мы видим? Два очень успешных в своих сферах человека объединились, чтобы создать суперпродукт. Что может пойти не так?

И тут новость вторая, вернее, первая для меня хронологически: несмотря на огромную аудиторию Мистера Биста и имя одного из самых успешных писателей в мире на обложке, перед релизом книга, получившая название “Самые опасные игры”, собрала всего несколько тысяч предзаказов — показатель для такого громкого проекта более чем скромный. Особенно учитывая, что издательство HarperCollins само немало вложилось в этот релиз. Это стало еще одним наглядным примером того, что огромная аудитория в соцсетях не обязательно конвертируется в покупателей и читателей книг. 

Замечу, что после непосредственного выхода книги ситуация чуть изменилась: книга начала подниматься в рейтингах продаж. А Мистер Бист, не изменяя себе, тут же замутил еще один челлендж — под обложкой спрятаны подсказки, а среди читателей разыгрывается 1 000 000$. Так может вот в чем секрет взлета продаж? И интересно, будет ли какая-то такая лотерея среди читателей “Альпины”?

Так как перевожу сейчас тру-край слэш судебно-процедурный роман, перед вычиткой решила погрузиться в самое классическое из всех сочинений в этой категории — “Хладнокровное убийство” Трумена Капоте. Там и самый что ни на есть тру-крайм, и целая глава про суд. Да, это та самая книга, про которую я в понедельник сказала, что она навела ужаса. 

“Хладнокровное убийство” я уже когда-то читала и помнила, что мне ужасно понравилось. В этот раз тоже понравилось, но “ужасно” теперь было совсем от другого. Кто не знает, это история о кровавой бойне, которую два отморозка устроили в конце 50-х годов в тихом городке штата Канзас. Зашли ночью в дом зажиточного и уважаемого фермера, связали его, жену и двоих детей, поискали сейф с деньгами, не нашли (потому что никакого сейфа никогда не было) и убили четверых невинных людей, чтобы не оставлять свидетелей. Трумен Капоте так поразился этой историей, что описал ее в тончайших деталях, назвав конечный результат “первых документальным романом”.

В книге 4 части:

1. “Последние, кто видел их живыми” — начинается нерадужно, сразу обозначив, что все тут умрут, а затем рассказывает, какие будущие трупы были прекрасные и сложные люди.

2. “Неизвестные лица” — описывает место преступления с кровавыми подробностями, чаяния полиции найти ответ и психоз, который накрывает после чудовищного преступления тот самый канзасский городок.

Зато уже после жители поселка, которые прежде доверяли друг другу настолько, что редко удосуживались запереть дверь, снова и снова слышали их в своем воображении – те зловещие хлопки, что разожгли огоньки недоверия, в разгоревшемся пламени которого многие старые соседи взглянули друг на друга как незнакомцы на незнакомцев.

3. “Ответ” — эта часть не только раскрывает как все было обставлено, но и пытается объяснить как убийцы “докатились до жизни такой” и почему, все же, их шансы ускользнуть от правосудия были ничтожно малы с самого начала.

4. “Перекладина” — да, их повесят, но последняя часть перечислит буквально все их шаги от судебной скамьи до казни через камеру смертников.

Не уверена, что в итоге книга оказалась полезной для моего перевода, но я точно рада, то перечитала ее, хотя, конечно, от нее очень жутко. По двум причинам:

во-первых, в “Хладнокровном убийстве” итог равен совокупности совпадений. На каждом этапе убийцы вставали перед развилкой и в любой момент могли свернуть совсем в другую сторону, но не делали этого. Они могли развернуться даже в самый последний момент, но раз за разом выбирался тот вариант, который в итоге привел их туда, куда привел. Более того, многое в этой истории зависело от второстепенных, почти незаметных героев. Те самые крылья бабочки.

во-вторых, пугают тонкие, почти незаметные, но все же присутствующие попытки автор если не оправдать, то патетично объяснить, как один из героев “докатился до жизни такой”. Конечно же, всему виной трудное детство с нелюбящими родителями и травмами (в том числе физическими).

...было больно представить себе, что ты не совсем нормальный, – особенно если ненормален ты не по своей вине, а просто таким уродился.

Понятно, что однозначности здесь быть не может, но то, с какой регулярностью Капоте выкручивает контраст между двумя сообщниками (у второго-то все хорошо, родители даже на суды ходили и повторяли, что их мальчик ни в чем не виноват — его подбил на злодейство тот, второй, травмированный), как будто бы больше говорит о самом авторе, чем о его антигероях. Это тот самый случай, когда диагноз по тексту ставить не стоит, но ужасно хочется, тем более он напрашивается сам собой.

Ну что ж, осень уже вовсю началась, а это значит, что пора доставать пледы, варить горячий шоколад и читать какие-нибудь ужасы. Collider выкатил рейтинг самый страшных книг, чьи сюжеты вначале охлодят кровь, а потом, если не повезет, проникнут в ночных кошмары.

10. “Коробка в форме сердца”, Джо Хилл (сын Стивена Кинга, между прочим)
9. “Голова, полная призраков”, Пол Тремблей
8. “Дом листьев”, Марк Данилевский (пугает, видимо тем, что на входе обещает, что ты, туповатый читатель, все равно половины не поймешь)
7. “Адский дом”, Ричард Матесон
6. “Сияние”, Стивен Кинг
5. “Изгоняющий дьявола”, Уильям Питер Блэтти (девочку с зеленой рвотой из экранизации мы все помним)
4. “История с привидениями”, Питер Страуб
3. “Мы живем в замке”, Ширли Джексон
2. “Кладбище домашних животных”, Стивен Кинг
1. “Призрак дома на холме”, Ширли Джексон (есть очень прикольная экранизация Майка Флэнагана года так 2018)

Вот такой вот наверху сэндвич Джексон с начинкой из Кинга. Делитесь, кстати, в комментариях, книгами, который напугали вас, а я позже расскажу о той, которая недавно навела ужас на меня, хотя брала я ее в руки совсем с другой целью.

Я не то чтобы прям вот терпеть не могу битников, но кажутся они мне иногда… слегка… какими-то… переоцененными, что ли. А потом еще читаешь, как они жили свою жизнь и губили чужие, и как-то совсем остаток симпатий улетучивается. Конечно, не стоит судить о творчестве по образу жизни, но все же… В общем, смотрите сами: история о том, как Уильям Берроуз играючи пристрелил свою жену. Статья взята с портала Lit Hub.

Уильям Берроуз убивает Джоан Воллмер во время пьяной игры в Вильгельма Телля

Днем 6 сентября 1951 года в квартире друга в городе Мехико пьяный Уильям Берроуз достал пистолет и (как утверждалось) сказал своей жене Джоан Воллмер:

“Самое время показать наш трюк в стиле Вильгельма Телля”.

Воллмер (как утверждалось) рассмеялась и поставила себе на голову стакан. Берроуз, известный своей меткостью, выстрелил, но промахнулся мимо стакана и попал Воллмер в голову. Ей было 28 лет.

До своей смерти Воллмер была влиятельной фигурой в движении битников. В квартире, где она жила с Эди Паркер часто собирались друзья Берроуза, включая Джека Керуака (за которого Эди потом вышла замуж), Аллена Гинзберга и Люсьена Карра.

“Умнейшая, глубоко сведущая в философии и литературе, Джоан была тем камнем, о который оттачивали свой интеллект главные писатели-битники — Аллен, Джек и Билл”, — писала Бренда Найт в книге "Женщины поколения битников". — Ее считали потрясающе проницательной, ее острый ум и независимый характер подталкивали битников к формированию нового мироощущения”.

А потом Джоан не стало. Берроуза арестовали и удерживали под стражей по обвинению в убийстве две недели. Позже (после консультации с адвокатом) он изменил свои показания, как делал это потом еще не раз: он заявил судье, что произошла осечка. Его обвинили в преступной халатности, и он недолго просидел в тюрьме. Никаких подтвержденных деталей происшествия нет, рассказы о нем разнятся даже у тех немногих свидетелей, которые присутствовали. Но легенда живет.

Позднее, в предисловии к одному из своих романов Берроуз напишет:

“Я вынужден прийти к ужасающему выводу, что никогда не стал бы писателем, если бы не смерть Джоан, и осознать, в какой степени это событие послужило стимулом и сформировало мое творчество…”

Без комментариев.

Наткнулась на забавную статью, в которой автор — некто Ахмед Наджи — признается в страшном писательском грехе: он ворует у других авторов!

На самом деле он больше кокетничает, потому что потом идет пояснение: он записывает или запоминает красивые слова и строчки из книг, которые потом помогают ему в собственном творчестве. Или отыскивает новые слова и понятия, изучает их и так ищет новые идеи. Чтобы не быть единственным грешником в статье, автор опросил других писателей, и те признались в своих грехах. Всего их, конечно же, семь. Вот статья целиком, а ниже ее краткий пересказ.

Анна Джуул, например, редко и с большой неохотой использует точки. Ее предложения заполнены запятыми, а точки она ставит только тогда, когда ее редактор воет от фрустрации. Но хотя бы слушается редактора и ставит, на том спасибо. Причину Анна называет такую: просто она пишет так, как говорит, а говорит так, как думает. В голове у нее ни точек, ни фильтров нет. 

Франческо Пацифико скорее сетует, чем исповедуется: он больше не верит безоговорочно авторскому замыслу. Он может даже бросить книгу на пол, если какой-нибудь стилистический кульбит в предложении кажется неоправданным или сама манера письма — искусственной.

Пишущий на французском Карим Каттал жалуется, что английская фраза “show not tell” (показывай, а не рассказывай) добралась и до французской литературы. Предложения и книги хвалят за их точность, упакованность и краткость. Все дыры залатаны, каждое слово на своем месте. Он с этим не согласен, и его творческий грех в том, что его герои плетутся сквозь романы, не всегда знают, что делают и не до конца понимают даже самих себя.

“Конечно, мы можем забивать язык молотком, добиваясь эффективности, но он не всегда поддается. Он неповоротлив, неуклюж — и именно эту неуклюжесть я люблю”.

Имоджен Уэст-Найтс призналась в страшном: вместо того, чтобы вытаскивать синонимы из собственной головы или настольного словаря, она гуглит! И ей (почему-то) за это очень стыдно. Настоящий писатель, видимо, должен часами сидеть, пялясь в стену и выискивая в чертогах разума синоним для “сказал” или “посмотрел”. Имоджен подозревает, что такой аутсорсиг гуглу может негативно сказаться на ее нейронных связях, но останавливаться не собирается. Тем более, бумажного словаря у нее нет.

Перейдем к переводчикам. Как-то давно добродетельный наставник Сабрины Джази посоветовал ей внимательно прочитать книгу до конца, прежде чем согласиться переводить ее. Сабрина наставника не послушалась. Она пролистывает текст не очень внимательно, зато до конца и садится за перевод. Говорит, что так ей интереснее работать, чем когда знаешь каждый сюжетный поворот. А если она где-то там что-то в начале упустила или перевела не так — ничего страшного, всегда можно вернуться и поправить. 

Эссеисту Кэрри Баррака литературные грехи тоже не чужды. Он — самопризнаный сноб, когда дело касается выбора книг, часто копирует стили авторов, которых обожает, а время от времени гуглит самого себя. Но самый главный грех — это не делать список источников информации. Каждый раз, садясь за новое эссе, он обещает, что будет отмечать откуда взяты та или иная мысль, тот или иной факт, но никогда этого не делает. Поэтому вычитка и факт-чекинг превращаются в настоящий кошмар.

А вот тот самый момент, когда я говорю Мэтту Хейгу, что меня лишь чуть-чуть, самую капельку, задолбали его рефрены.

Совсем недавно первые экземпляры “Полночного поезда” — новой книги Мэтта Хейга — стали появляться в домах книголюбов.

Между переводчиком и читателем есть разрыв примерно в полгода-год: когда я жила переводом “Полночного поезда”, я ничего не могла о нем говорить, чтобы не расстроить издательские планы; а когда книга дошла до читателя, я уже всё — и переживания, и частично сюжет — успела позабыть. Но кое-что помню и поделюсь тем, что лично мне кажется интересным.

🚂 О книге “Полночный поезд” агенты Хейга и издательство объявили в октября прошлого года, но в тот момент финального манускрипта еще не было, потому что издать ее планировали только в мае 2026. Ко мне пришел вариант под название “Полночный поезд_правка 3я”. Всего таких правок было 10, и приходили они вплоть до самого мая, когда уже был готов даже макет моего перевода. То есть последние авторские замечания вносились не в вордовый файл мною, а в пдф техническим редактором. 

🚂 Одной из самых болезненных правок было удаление эпилога, к счастью, случилось это довольно скоро и ни на что не повлияло. Но на перевод эпилога у меня в самом начале работы ушло минут 40, натурально коту под хвост. И все же, я рада, что он был хотя бы в черновике, потому что это было буквально полпредложения из “Рождественской песни в прозе” Чарльза Диккенса, из-за чего я поняла, что “Ghost”, конечно же, нужно переводить как “Дух”, а не “Призрак”.

🚂 Переводчики с английского знают, что русский текст всегда получается немного длиннее и объемнее оригинала. Есть даже условный коэффициент: примерно, 1.2. Оригинал “Полночного поезда” — это где-то 10 авторских листов (АЛ = 40000 знаков с пробелами). Каково же было мое удивление, переходящее в панику, когда после финальной вычитки я обнаружила, что мой текст меньше оригинала примерно на 0,3 АЛ. К счастью, редактор книги когда-то и переводила Хейга, и редактировала переводы его книг. Она-то меня и успокоила — для Мэтта это база.

🚂 Вот тут я уже писала, что герой “Полночного поезда” — большой любитель книг, а потом еще и большой профессионал в сфере торговли ими же, поэтому текст буквально напичкан упоминанием всяких литературных шедевров. Всего я их насчитала порядка 50.

🚂 Хейг очень любит повторы и рефрены, из-за чего, переведя какую-то фразу, иногда мне приходилось к ней возвращаться, потому что она выпрыгивала во второй и в третий раз и не везде работала в первоначальном виде. Это, конечно же, бесило, но как оказалось не только меня. Когда в марте мне удалось лично предъявить эту претензию автору, он сказал, что его редактор тоже жалуется не только на повторы и рефрены, но и на то, что они не всегда работают в оригинале. Вот тут меня реально отпустило. 

🚂 И закончу, собственно, поездом: у него есть реальный прототип. Паровоз нового поколения — Duke of Gloucester (“Герцог Глостерский”) — построили в 1954 году, но очень скоро британские железные дороги сделали ставку на дизельную и электрическую тягу, и “Герцог” оказался неактуальным. После всего восьми лет службы его списали. Локомотив собирались отправить на металлолом, хотя один из его цилиндров успели сохранить для музея. Но «Герцогу» случайно повезло: его отправили на свалку, где он годами ждал, пока его разберут, и не дождался. В 1974 году его выкупили энтузиасты и более 10 лет восстанавливали практически с нуля. В 1986 году “Герцог” снова вышел на рельсы. Но есть нюанс: это не регулярный пассажирский поезд, а исторический паровоз. Его используют для специальных и экскурсионных поездок

Попраздновали день рождения канала и хватит, пора возвращаться к чтению. Например, как советует челленджер, обратить внимание на книги о регионах. Переводные книги тоже, конечно же, считаются, как и нонфик.

У меня произошла неожиданная остановка на перечтение “Хладнокровного убийства” Трумена Капоте, а потом возьмусь за “Год чёрной обезьяны” Елизаветы Раковой. К чему бы я еще присмотрелась:

▪️“Наличники” Юлии Шляпниковой
▪️“Улай Далай” Натальи Илишкиной
▪️“Солнце в силках” Марины Сычевой
▪️“Медвежий брод” Алисы Атаровой
▪️“Бабушка сказала сидеть тихо” Настасьи Реньжиной

#челленджер2026

Сегодня “Книжному грибу” 7 лет!

За последние годы у меня собралась целая коллекция грибных штуковин. Какие-то я покупаю сама, а какие-то получаю в подарок и считаю их настоящими ценностями.

Как и у любого блога, у “Книжного гриба” бывают взлеты и падения, периоды контентной депрессии и всплески маниакального чтения, но всегда стабильными остается одно — мое желание говорить с вами через этот канал.

Спасибо, что вы здесь! Гип-гип нам всем ура!

Если это имя вам незнакомо, то Евно Азеф — главный трикстер Российском Империи начала XX века, который одновременно работал на правительство и против него. Джеймс Бонд — просто мальчик по сравнению с ним, к тому же выдуманный, а Азеф — настоящий. 

Помимо неоспоримой истины “обманывая всех сразу, ты кусаешь самого себя за зад”, я из этой истории вынесла прекрасный культурный аналог фразы про человека, который хочет и рыбку съесть, и все остальное сделать:

Некоторое время он был занят разрешением невыполнимой задачи, как бы ему уберечь и козла, и капусту, т. е.  найти способ осведомления полиции, не подвергая себя ни малейшему риску... 

Ну и подтверждение тому, что, втянувшись в грязные игры, чистоту белого пальто долго сохранить не получится:

Разоблачая отъявленного лжеца Азефа, все сами лгали или блефовали. 

Впереди задание сентября, но о нем чуть позже.

2/2 ▪️

#челленджер2026

В августе из-за челленджера читала книгу, с названием из одного слова — “Азеф” Валерия Шубинского.

И “в августе” — это не преувеличение. Ощущение такое, что весь август я только эту книгу и читала, а дочитала лишь благодаря задержке моего рейс на 4 часа.

На самом деле, я чуть сгущаю краски. Долгим это чтение было потому, что в книге 600 страниц и куча дат и имен, а так “Азеф” читается как триллер.

1/2 ↓