Причем зритель совершенно не возражает. Наоборот: ведь думать тяжело, а чувствовать приятно. Особенно приятно чувствовать правильные чувства. Когда вы смотрите фильм, который сообщает вам, что люди, которых вы и прежде считали плохими, действительно плохие, происходит маленькое психологическое чудо. Вы не узнали практически ничего нового, но испытываете ощущение интеллектуального события. Ваши взгляды не изменились, зато стали эмоционально насыщеннее. Вы вошли в зал убежденным и вышли еще более убежденным, поэтому вам кажется, что кино проделало с вами большую работу. Хотя, возможно, единственная работа состояла в том, что вам полтора часа массировали уже существующие убеждения.

Политическая документалистика все чаще превращается именно в такой массажный салон: только вместо радикулита лечат мировоззрение. И «Мистер Никто против Путина», и NAZA кажутся мне проявлениями именно этой болезни. Они слишком охотно продают зрителю готовый моральный вывод и слишком мало требуют от него интеллектуальной ответственности. Они не оставляют после себя того состояния, которое я больше всего ценю в хорошем документальном кино, когда выходишь и думаешь: «Черт, теперь я понимаю эту историю хуже, чем до просмотра, потому что выяснилось, насколько она сложнее». Вот это для меня признак работы: когда фильм разрушил удобную схему; когда тебе пришлось отказаться от какого-то убеждения; когда герой оказался хуже, чем хотелось, когда противник оказался человечнее, чем предполагалось; когда правильная сторона совершила что-то отвратительное; когда неправильная —сказала что-то разумное; когда реальность не подчинилась режиссерской концепции.

Но подобное кино плохо подходит для нашей эпохи, потому что после него невозможно мгновенно написать гневный пост. Надо подумать. А это уже почти элитарная практика. Гораздо удобнее современная модель, при которой документалист приходит в мир не с вопросом, а с обвинительным заключением, а камера работает сборщиком доказательств. После чего фестиваль превращает обвинительное заключение в культурное событие, СМИ делают из него политический заголовок, социальные сети распределяют фильм между враждующими племенами, а зритель получает приятную возможность почувствовать себя участником борьбы добра со злом, не покидая дивана.

Это, пожалуй, один из самых дешевых видов героизма, которые когда-либо придумывало человечество.
Ты ничего не сделал.
Ничем не пожертвовал.
Никого не спас.
Ни в чем не рискнул.
Просто посмотрел документальный фильм, согласился с ним и написал возмущенный комментарий. Зато психологически уже стоишь где-то рядом с сопротивлением. Прекрасная сделка.

Именно поэтому я не собираюсь выбирать, какой из этих двух фильмов нравственно выше. Мне гораздо интереснее, почему публика так отчаянно хочет, чтобы я это сделал. Почему сегодня невозможно сказать: «Оба фильма политически значимы, оба затрагивают реальные проблемы, оба при этом художественно слабые и интеллектуально манипулятивные». Почему обязательно надо выбрать футболку с правильной надписью? Почему если тебе не понравился фильм против действий Израиля, тебе немедленно предлагают расписаться в поддержке всего, что делает израильское государство? Почему вообще способность различать факты, политическую позицию и качество произведения стала казаться какой-то подозрительной формой уклонения от гражданской ответственности? Видимо, потому что общество, разделенное на информационные племена, ненавидит людей, которые отказываются носить форму.