Самое удивительное, что художественная слабость политически удобного произведения почти мгновенно перестает считаться слабостью! Если фильм подтверждает правильное мировоззрение, прямолинейность становится ясностью, плакатность превращается в принципиальность, манипуляция эмоциями называется мощным воздействием, а отсутствие серьезного внутреннего спора объявляется авторской честностью. Если кто-то вдруг начинает говорить о режиссуре, сюжетообразующих элементах, динамике картины или банальности выразительных приемов, на него смотрят почти с подозрением: зачем, мол, вы обсуждаете кинематограф, когда перед нами такая важная тема? Это — великолепный способ убить искусство.

Достаточно объявить тему священной, и профессиональная планка произведения становится чем-то почти неприличным. Так можно бесконечно снимать плохие фильмы о хороших вещах и требовать аплодисментов не за фильм, а за правильность намерения. Современная культурная индустрия довольно далеко продвинулась по этому пути. Она научилась путать значимость темы с качеством произведения настолько уверенно, что сама уже, кажется, не замечает подмены.

Продолжение следует...