«Южнорусское Овчарово», Лора Белоиван

Жила-была у самого синего моря, на Дальнем Востоке, примерно в 60 километрах от Владивостока, в небольшой деревне зоолог Лора Белоиван. Жила она со своим мужем-ветеринаром, и занимались они благим делом спасения морских млекопитающих. А люд в деревне всё был такой чудной, что буквально кричал: «Расскажи обо мне! Расскажи обо мне!». Белоиван на этот люд смотрела-смотрела, крики его слушала-слушала, да и решила написать о нем (о люде) книгу, только повысила немного градус всеобщей чудаковатости, и, чтобы никого не обидеть, придумала новую деревню, которую и назвала Южнорусское Овчарово.

Приятно, что на российской литературной карте появляется все больше точек, отдаляющихся от столиц, и писателей, рассказывающих о своих более и менее малых родинах. Вдвойне приятно, если в рассказах этих заметна любовь, а не беспросветное уныние – может быть временами и цветущая хтонь, но не ужасающая, а скорее прикольная. У Белоиван в «Овчарове» примерно так: там добывают свет из сгущенной тьмы и реанимируют русалок, мертвые не умирают насовсем, а живые гоняют по лесам на велотренажерах и теряются буквально в трех соснах. Там трехметровый брус вполне может оказаться волшебной палочкой, а яблоко – превратиться в папайю.

Это все довольно-таки прекрасно и местами даже обаятельно, например, «Семь звезд» о цыганском проклятии и начале новой жизни на старом чердаке и в хорошем смысле жутковатая «Старая машина». Но есть ощущение, что рассказы Белоиван пока не вполне переросли фейсбучно-жж-шные посты, которыми она более известна. И здесь сама концепция выдуманного поселения, где творится безудержная дичь, играет скорее не в пользу автора – потому что тянет за собой слишком много слишком разнообразных литературных сравнений. Даже если ограничиться ассоциациями условно фантастическими и не вспоминать о фолкнеровской Йокнапатофе и андерсоновском Уайнсбурге. Стоит только произнести: «глушь, где происходит странное», как из-за угла с интересом выглядывает Стивен Кинг. У Кира Булычева (если хочется чего-то на русском) есть замечательный сборник про город Великий Гусляр, в котором то водка идет из водопровода, то спящая царевна на турбазе материализуется. Белоиван и сама, кажется, не против такого рода сравнений, по крайней мере, в рассказе «Нектар и амброзия» она почти буквально цитирует «Вино из одуванчиков», а безумная трапеза в «Таун-эйсе» просится намного западнее, в Диканьку. Но стилистически, языково, образно «Южнорусское Овчарово» заметно беднее и бледнее.

Если в Макондо, который тоже никак нельзя не вспомнить и тоже, в общем, с подачи автора, самоиграющее механическое пианино, пятилетний дождь или неумирающий цыган – это признаки краха времени, разрушения мира, которое жители умудряются не замечать, то у Белоиван это:
– Странно.
– Очень странно.
– Да и фиг с ним.
– Да и то правда.
В по-настоящему крутых историях за чудачествами проступают люди, рельефнее очерчиваются характеры, набросанные как будто парой слов, потому что рассказ был «не об этом». Рассказы Белоиван – именно «об этом», о странностях, для которых люди часто становятся блекловатым фоном.

P.S. Для меня отдельной болью стал коллективный рассказчик: «мы», которое, вероятно, подразумевает саму Белоиван и ее мужа, но там где «мы поехали» или «мы переглянулись» звучит совершенно естественно, «мы подумали» или «мы сказали» уже вызывает вопросы (очень хочу пошутить про «мы покакали», но, пожалуй, сдержусь).

#БеспорядочнаяРецензия