Серебряный век, рубеж XIX и XX веков, конечно, удивительное время, перевернувшее вверх ногами буквально всё. Каких-то пятьдесят лет назад и представить нельзя было стихотворений без смысла и идеи, но с одной лишь формой (причем иногда буквально формой елочки), картин из геометрических фигур, музыки со светом, романов с кокаином. Налицо, как говорится, прискорбное падение морального уровня – но вот кто бы лучше подсказал, где взять этот уровень, когда мир стремительно катится… да хоть бы еще понимать, куда именно. Покой нам только снится, сквозь кровь и пыль…
Лермонтов в предисловии к «Герою нашего времени» говорил, что герой его на героя вовсе не тянет. Сологуб всем своим романом говорит: подержи мое пиво. Его герой с непропорционально звучным именем Ардалион Борисович Передонов сочетает в себе все отвратительнейшие черты, которые вы только сможете придумать: он тупой, ограниченный, трусливый, злобный, мнительный, мстительный – продолжите сами. В своем небольшом городе N он считается завидным женихом, хотя все его знакомые его вполне заслуженно ненавидят. Формально он типичный герой великой и русской литературы – провинциальный учитель, маленький человек – но он реально маленький в худшем смысле: мелкий, мелочный, лишенный не только воображения, но и вообще всякого живого чувства.
Сологуб, идеально соблюдая форму, выворачивает наизнанку все классические литературные традиции. Его неназванный город – не обобщенная условность средней полосы, а форменный паноптикум в духе, скорее, салтыковского Глупова: хозяйство там идет запутанно – «постоянно приходят по делу, и постоянно пьют чай», люди необыкновенно честные «никогда не поступятся ни одною своею копейкою в чужую пользу» и разговаривают «не потому, что им нужно многое друг другу сказать, а потому, что любят поговорить». Там нет почти ни одного нормального человека, но это «почти» как раз и делает его пугающе реальным, пугающе обычным. Читать это местами физически тяжело и даже жутковато, хотя ничего страшного не происходит: обычная жизнь, обычные интриги и интрижки, не очень амбициозные провинциальные амбиции.
Сумасшествие, которое традиционно было горем от ума, Сологуб вручает герою, который мозг не узнает, даже если споткнется об него на улице, и постоянно голосами всех прочих героев повторяет, что Передонов едва ли сойдет с ума, потому что сходить ему не с чего. Мелкий бес, который досаждает герою, лишен не только всяких претензий на величественность, но даже какой бы то ни было формы – это непонятная серенькая сущность, «недотыкомка» – что, впрочем, не мешает Передонову приписывать ему вездесущесть и всесильность, какие и не снились умникам Достоевского (с отрывом главного литературного эксперта по чертям).
Это все было бы смешно, если бы не было так грустно. Мир, окружающий героя, не менее безумен, чем он сам, и на его странности до самого финала особо никто не обращает внимания, приписывая их его обычной придурочности. Начинающаяся вдруг, посреди разговора, история примерно так же и заканчивается. Но совершенно омерзительного героя временами бывает даже жалко – человек все-таки, уже за это заслуживает хоть немного сочувствия.
📓
Теплый воздух, грустный, неподвижный, ласкал и напоминал о невозвратном. Солнце, как больное, тускло горело и багровело на бледном усталом небе. Сухие листья на темной земле покорные лежали, мертвые.
#БеспорядочнаяКлассика