Каковы шансы, что в элитном гуманитарном колледже на Восточном побережье встретятся ударившийся в старшей школе в религию (и копчиком) сын школьных учителей, раздолбай-музыкант из рабочей семьи, и парень из семьи добропорядочного фундаменталиста, презирающего элитное образование? Каковы шансы, что они станут лучшими друзьями, «тремя мушкетерами», и даже умудрятся сохранить эту дружбу, пусть и не в такой активной форме, на долгие годы после получения диплома? Каковы шансы, что они влюбятся в одну девушку – как раз такую, которая в их престижном колледже смотрится более чем уместно, которая с рождения знала, что будет там учиться, – и она даже не будет смотреть сквозь них, а станет почти что четвертым мушкетером? Очевидно, шансы пренебрежимо малы. Но, как бы повторяет за популярной в 1960-х сентиментальной песенкой Ричард Руссо, шансы есть…
Именно эту песенку в те самые шестидесятые, напившись, распевали Тедди, Микки, Линкольн и Джейси в памятные для них выходные, после которых Джейси – та самая девушка, в которую все трое были, возможно, даже не вполне безответно, влюблены, – пропала. Сорок лет спустя уже совсем другие Тедди, Микки и Линкольн собираются в том же месте и вспоминают прошлое, попутно узнавая много нового и друг о друге, и, как водится, о самих себе.
Руссо использует не то чтобы необычную, но всегда интригующую завязку: что может быть лучше тайны с сорокалетней выдержкой, ненадежной памяти, из которой выпадают самые значительные события, и близких, до самого донышка знающих друг друга людей, которые на поверку не знают самого важного. Особенно потому, что тайны бывают не только страшные, стыдные или чужие, но еще и такие, о которых когда-то много лет назад не рассказали просто потому, что так вышло – не подвернулось случая, не пришлось к слову. И поди разбери, какие из этих тайн более живучи.
И все, вроде бы, хорошо, но замешено немного слишком круто. Юность американских мальчиков в 1960-е, как известно, освещена летом любви хиппи и затенена Вьетнамской войной и всеобщим призывом. Все это, естественно, есть и у Руссо, но в переплетении этих глобальных линий и весьма своеобразных личных историй (шансы малы, вы помните) судьбы троих героев и их исчезнувшей подруги выходят настолько необычными, что едва ли могут вызвать сочувствие узнавания, а развязка немного подвисает в вакууме сложносочиненных допущений.
За сложносочиненность русской версии нужно сказать отдельное спасибо моему любимому переводчику Максиму Немцову, для которого, я верю, уже готов отдельный котел в аду: температура в нем постоянно меняется от ледяной до обжигающей, а специальный черт нерегулярно, но постоянно бьет по голове тарелками. Это вполне адекватное отображение текстов самого Немцова. Его любовь к непролазным конструкциям и внезапному выбору слов (как вам: «он по всем статьям был мужиком порядливым и без туфты»?) едва ли может сделать чтение очень приятным.
Впрочем, чего у Руссо не отнять (никаким переводом), так это оптимизма. Несмотря на уже совсем не юный возраст героев, он явно дает понять, что шансы на счастливое будущее у них по-прежнему есть, и никогда не поздно примириться не только с неприятным соседом, но и с внутренними демонами.
📖
Иногда и впрямь возникает ощущение, что исход предрешен, но вдруг предрешен лишь частично? Состязание между судьбой и свободой воли такое скособоченное оттого, что люди неизменно принимают одно за другое – яростно бросаются на то, что закреплено и непреложно, в то же время пренебрегая тем, чем поистине могут управлять сами.
#БеспорядочнаяРецензия