Продолжу прошлогоднюю традицию рассказывать про странное. Представьте: над готическими шпилями занимается рассвет, звучит увертюра из «Травиаты», камера прогуливается по прекрасным, еще тихим по раннему времени улочкам и натыкается на труп. Так начинается рабочий день полицейского констебля Морса.

Сериал с немного дурацким на русском названием «Молодой Морс» (вызывающем ассоциации, смешанные из компота и божоле) – это приквел популярного в 80-е «Инспектора Морса», который до сих пор можно встретить на просторах даже отечественного телевидения. В оригинальное название, чтобы подчеркнуть молодость героя, вынесено его необычное имя, Endeavour, которое ему очень подходит, потому что ему приходится прилагать огромное количество усилий для… буквально всего. Морс постоянно лажает в личных отношениях, не очень хорошо находит общий язык с коллегами, пренебрегает протоколами, придирается к мелочам, ищет самое сложное объяснение происходящему и (как следствие) влипает в неприятные, если не трагические, ситуации. От череды прочих детективов с нестандартным подходом к расследованиям и жизни «Морса» отличает довольно необычная эстетика: это очень «культурный» сериал.

Во-первых, Морс обожает оперу, его основное (если не единственное) движимое имущество составляют граммофон и коллекция пластинок. Саундтрек на две трети состоит из арий и увертюр, красиво контрастирующих с планомерно возрастающим количеством трупов. Во-вторых, дело происходит в Оксфорде, а это не только создает прекрасные декорации, но и отчасти определяет контингент местных преступников и свидетелей: первые иногда придумывают черт знает что, а вторые все время норовят поговорить с полицейскими на старофранцузском или использовать в качестве объяснения аналогию из трудов Фомы Аквинского. Для полноты картины добавьте по-британски выверенную ретро-эстетику 60-х.

Я, может быть, и не стала бы писать о «Морсе» в канале про литературу, но очень сложно поверить, что это не экранизация какого-нибудь чисто английского детектива – неторопливого, явно предпочитающего погоням и перестрелкам долгие беседы в обшитых дубовыми панелями пабах, перенаселенного эстетически развитыми маньяками, опутанного паутинами политических интриг, постоянно сталкивающего «простых людей» и университетскую богему. Временами литературность проступает еще буквальнее: одна из серий практически пересказывает «Великого Гэтсби», а для разрешения детективной интриги использует твист в стиле нолановского «Престижа».

Это довольно печальный сериал, здесь поимка преступника обычно означает не триумф справедливости, а очередную разрушенную иллюзию, и царящая вокруг красота не уменьшает боль, а делает ее ещё невыносимее. Но представьте: перекрученный и эстетически совершенный детектив про трагическое несовершенство мира – это ли не прекрасно?