Алтай – место мистическое, населенное больше духами, чем людьми, место силы. Мне в этом году много об этом рассказывали, причем не только гид, но и товарки по группе, возвращающиеся туда едва ли не каждый год. Я не прочувствовала – я вообще в метафизическом плане изрядное бревно – но нельзя не признать, что Алтай идеально подходит для рассказов о страшном: горы с нехоженными тропами, замкнутые единственным выходом-перевалом долины, извилистые гремящие по камням ледяные реки, Млечный Путь над головой, шаманские традиции и тайга, тайга, тайга. Даже если там не живет никаких небывалых чудовищ, их стоит придумать. Именно так и поступила Шаинян: придумала пугливую и неопасную редкую зверушку саспыгу, комок серо-коричневых перьев, который тонкими ножками шуршит по горным осыпям и прячется от людей. На саспыгу охотятся, потому что ее мясо, самое вкусное мясо в мире, по поверьям освобождает от всех печалей.
Впрочем, это потом. Начинается всё с отбившейся от группы туристки Аси, возвращать которую отправляется повар и по совместительству рассказчица Катя. Находится Ася очень быстро, а вот возвращаться она категорически не желает, как и объяснять свое нежелание чем-то, кроме капризного «оставьте меня в покое». Катя раздражается, ругается, но
В пути их сопровождает странное: люди с турбазы, которых никак не должно быть в это время в этом месте, внезапно объявившийся Асин жених, которого просто никак не должно быть. Катю неотвязно преследуют воспоминания о том, как она
ела саспыгу
ходила по этим тропам совсем с другими людьми. А еще Катя вспоминает, что лошадей, на которых они с Асей едут, несколько лет назад задрали волки.
«Саспыга» ловко притворяется страшилкой, вполне подходящей для рассказа у туристского костра, историей, которая могла бы начинаться словами «а вот было у нас тут как-то раз…» Но, откровенно говоря, страшилкина интрига – что за зверь такой эта саспыга – подана весьма в лоб, и не выкупает ее только рассказчица, и то только потому, что не хочет выкупать. А путешествие героинь на тот свет и обратно оказывается по итогу очень текстоцентричным – даже потусторонние пограничники берут мзду книгами. Ася, в городской жизни работавшая корректором, рассказывает, что вынуждена была все время «вговаривать» себя в мир, постоянно напоминать о своем существовании, а остановившись, замолчав, немедленно превратилась в невидимку.
Причины ее молчания до боли узнаваемы, и это, на самом деле, именно то, ради чего нужно хотя бы иногда читать современную литературу – чтобы ощутить чувство сопричастности, полного понимания, даже намеков, даже разговоров «вообще не о том». Это то, чего мне так мучительно не хватало у Карамзина, поэтому часто задумывалась, как же это будет читаться лет через сто – везде нужны будут сноски и пояснения. Вся эта фигня же когда-то пройдет. Ведь пройдет же?
Шаинян пишет о том, что в темные времена, во враждебном мире, который не желает замечать отдельных людей и их частные мнения, вытесняет любую инаковость, слова и истории становятся важной, если не единственной, опорой, дают защиту и убежище – в каком-то смысле действительно подтверждают существование. И в процессе выясняется, что «освобождение от всех печалей» – забвение, нежелание помнить неприятное – штука весьма и весьма сомнительная, хотя бы потому, что вступает в жесточайший, неразрешимый конфликт с человечностью.
📖
Не могу обойтись без деталей, истории не могут обойтись без деталей мне нужны подробности чтобы рассказывать чтобы понимать