Часто бывает, что роман вырастает из наброска, рассказа. «Шум и ярость», например, в исходном варианте состоял только из первой части, написанной от лица умственно отсталого Бенджи. В этой главе уже раскрываются все интриги и разъясняются все смыслы – если, конечно, знать, что там на самом деле произошло. Фолкнер знал, поэтому ему было все понятно; редактор не знал, поэтому ему не было понятно примерно ничего. Чтобы стало понятно редактору (и вообще хоть кому-то, кроме Фолкнера), появились еще три части и повесть превратилась в сложносочиненный роман.
Про «Оккульттрегер» сложилось стойкое ощущение, что он начинался с конца – с очаровательного эпилога, в котором парень, только-только вышедший из больницы после тяжелой травмы головы, знакомится со странноватой девушкой. Знакомится, разумеется, в троллейбусе – где же еще могут пересечься герои Сальникова. И это знакомство предопределено всей их прошлой жизнью – или совершенно случайно; и оно переполнено тайными смыслами – или вовсе ничего не значит. Написано звеняще, с замечательно точными образами, в которых сквозь банальнейшую бытовуху проступает высокая поэзия: «Поверх этого потока сознания, натуралистично декорируя его, прошли: зигзагообразный, мокрый, тщательный звук тряпки, звук выжимания тряпочного сока в ведро, звук того, как вытошнило сливной бачок, и под конец – вертикальный звук воды в умывальнике с пилатовскими аплодисментами умываемых рук». В общем, типичный Сальников, которого ровно за это обожают поклонники «Петровых в гриппе» и на дух не выносят те, кому «не зашло».
Проблема только в том, чтобы объяснить кому-то, кроме Сальникова, что за девушка, что за парень и почему можно предположить, что их встреча неслучайна. Ради этого к эпилогу якорной цепью прикреплен дредноутного типа четырехсотстраничный роман, написанный так, будто Сальникову внезапно стало восемьдесят лет и он решил рассказать молодежи, почему сейчас это вам не тогда и почему тогда было значительно лучше. Когда «тогда» не уточняется. Это можно, наверное, объяснить тем, что главная героиня романа – фантастическая сущность возрастом минимум лет двести (а то и четыреста) и успела за жизнь повидать много гадостей, а на события романа мы смотрим именно ее глазами. Можно, но не хочется, потому что чугунно-тяжелое морализаторство к лицу разве что бабушкам на приподъездных скамейках, чье бурчание обычно пропускают мимо ушей.
Обидно, на самом деле, потому что задумка интересная. Оккульттрегеры у Сальникова добрые духи города, которые поддерживают метафизическое «тепло» и борются с норовящей разрастись «мутью». Они ищут и аккумулируют положительные эмоции и «переосмысляют» негатив, чтобы жители города имели возможность не поехать окончательно кукухой. Это такая важная, необходимая даже, функция – прекрасно было бы знать, что кто-то этим присматривает. С другой стороны, если посмотреть на это в том смысле, что
Так свобода, доброта или цивилизованность? Всего вместе сразу не бывает! И по отдельности-то редкость! Только в новостной повестке одно другому не мешает, когда очередная движуха и очередная толпа с песней пиздует в сторону рассвета нового мира, который на деле – свет раскаленной печки очередного крематория.
#БеспорядочнаяРецензия