ВСЕГДА ЛИ НАДО РАДОВАТЬСЯ?

1.

В первом послании Фессалоникийцам апостол Павел обронил фразу, которая стала камнем преткновения для многих христиан:

«Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За всё благодарите» (1Фес. 5:16–18).

Как я могу радоваться, если у меня случилась трагедия? Если от тяжёлой болезни мучается близкий мне человек? Если я потерял работу и не знаю, чем завтра будут кормить своих детей? Если сердце плачет и болит? Неужто я должен выжимать из себя радость, даже в те моменты, когда хочется выть от горя?

Всегда ли радовался царь Давид? Большая часть его псалмов полна стенаний, плача и жалоб на несовершенство этого мира.

И как быть с заповедью Христа «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:4)? Так радоваться или плакать я должен, чтобы обрести блаженство?

А разве всегда радуется Сам Христос? Разве не плачет Он у могилы Лазаря, разделяя горе его сестер? Разве не тоскует и скорбит в Гефсиманском саду, предчувствуя тяжкие муки и смерть?

Если бы призыв «всегда радуйтесь» означал запрет на печаль, Христос нарушил бы его первым. И церковь, которая постоянно пела бы "веселые песни" пред лицом жестокой реальности, выглядела бы на фоне Его скорби лицемерно.

Более того, если бы я шагал по жизни, притворно улыбаясь, хотя в то же самое время мое сердце обливается кровью, тем самым я оскорблял бы свои отношения с Богом, отказывая Ему в праве разделить мою скорбь так же, как и мою радость.

2.

Пытаясь казаться «благочестиво радостными», когда внутри не осталось живого места из-за боли (в том числе, и читая молитвы, которые не передают наше внутреннее состояние), мы совершаем глубокую духовную ошибку.

Мы превращаем живую веру в сухой ритуал и относимся к Богу, как к слепому или равнодушному зрителю, который видит не наше сердце (1 Цар. 16:7), а надетую нами маску и безразличен к тому, что мы на самом деле испытываем.

Настоящие, глубокие отношения с Богом начинаются там, где я признаю:

«Господи, Ты видишь меня насквозь. Я не могу и не хочу ничего от Тебя скрывать».

Скрывая от Бога свои раны, мы по сути отказываемся и от единственной возможности исцеления. «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф. 9:12), - говорит Христос. Но как может помочь врач, если больной прячет свои раны и пытается выглядеть "жизнерадостным"?

Богу нужна не наша притворная "жизнерадостность". Ему нужны мы - настоящие: измученные, израненные, истекающие кровью. Чтобы наша радость рождалась от встречи с Врачом и Утешителем, от реального исцеления, а не от насилия над собой.

Псалмы царя Давида полны криков боли, отчаяния и даже жалоб на Бога. Также, как и Книга Иова. Иов и Давид не притворялись. Они приносили Богу свою настоящую, обнаженную боль, а взамен получали исцеление и утешение. Именно поэтому их отношения с Богом были такими живыми и прочными.

3.

Притворство в отношениях с Богом может рождаться только из страха, как формы неверия или недоверия. Только в том случае, если мы не верим, что Богу есть до нас какое-то дело или боимся: вдруг, как только мы покажем Ему свою слабость, уныние или гнев, Бог оскорбится, сочтет нас неблагодарными и тут же отвернется от нас.

Тем самым мы ставим в основу наших отношений с Богом не любовь, а коммерцию. Обмениваем Его благоволение к нам на какое-то количество ритуальных (не передающих нашего внутреннего состояния) молитв, поклонов и улыбок.

В то время, как в отношениях тех, кто близок друг ко другу, есть место и слабости, и усталости и даже гневу или обиде. Любовь всегда предполагает искренность чувств.

В настоящей любви нет места страху, пишет апостол Иоанн. Настоящая любовь изгоняет страх. В том числе и страх быть отвергнутым Богом из-за недостатка "христианской позитивности".

Если я боюсь поплакать перед Богом или показать Ему, что я на Него обижен, значит, я всё еще не доверяю Его любви. Думаю, будто ее можно "заработать", что она даётся мне за мои заслуги, а не как бескорыстный дар.

(Продолжение ниже)