ЧТО ДЕЛАТЬ СВЯЩЕННИКУ НА ВОЙНЕ?

Проскользнула информация, что Московской Патриархии требуется 250 военных священников (по епархиям даже соответствующее циркулярное письмо разослали). Я не совсем понимаю, зачем.

Понятно, что если относится к священнику, как к жрецу, то его присутствие в действующей армии объяснимо: отогнать злых духов, жертвоприношением умилостивить богов, вымолить победу над врагами и тому подобное. Такие специалисты сопровождали любую языческую армию. Но, кажется, христианский священник – это нечто иное?

Я полагал, что это прежде всего пастырь, который направляет людей к Богу и заботится, чтобы христиане не уклонились от исполнения заповедей Божиих. Учит их любви, милосердию, состраданию, то есть, по сути, тому, чему нет места на войне.

В моем представлении, христианский священник на поле боя может быть только в одном единственном качестве (если только не обладает какими-то медицинскими знаниями) - юродивого, который становится между противоборствующими сторонами и именем Христа умоляет их прекратить убивать друг друга.

Но я о таких священниках никогда не слыхал. Не было таких, кажется, ни в древности, ни в недавнем прошлом. А то, что было вместо этого, принесло ли какую-то пользу?

Институт военных священников существовал до революции. Из воспоминаний протопресвитера русской армии и флота Георгия Шавельского, мы знаем, что некоторые баюшки даже полки в атаку водили. С крестом наперевес.

На фронты первой мировой было призвано более 5000 священнослужителей. Спасло ли это армию и флот от развала? Остановило ли взаимную жестокость даже не по отношению к врагам, а к своим вчерашним сослуживцам?

Помогло ли это церкви в годы революции и Гражданской войны? Может быть, вчерашние боевые товарищи не давали революционерам своих полковых капелланов в обиду?

По свидетельству того же Шавельского, многие военные священники в 1917 – 1918 годах были вынуждены сбривать бороды, переодеваться в солдатскую форму и в таком виде бежать с фронта от неминуемой расправы. Едва избежал гибели и сам Шавельский.

Откуда же такая ненависть во вчерашних сослуживцах? Вместе с которыми кормили вшей в окопах и ходили в атаку, которых исповедовали и причащали Св. Таин?

А может чем-то не тем занимались священники на войне? Не о том говорили? Не то проповедовали? Не Христу служили?

Тот же Шавельский приводит вопиющий случай, когда боевые офицеры ещё до всякой революции, в 1916 году, устроили нужник в палатке, которая до этого использовалась, как полковой храм. Не правда ли, это многое говорит об авторитете церкви на фронте, где смерть, вроде бы заставляет даже атеистов вспоминать о Боге?

Есть удивительное свидетельство, которое оставил бывший военный священник архимандрит Спиридон Кисляков. В 1914 г. после начала войны он выступил проповедью, в которой, в частности, сказал:

«Пока христиане будут вести войны, до тех пор они… не вправе называть себя христианами».

Тем не менее, он не остался в стороне, а честно попытался понять есть ли место христианину (и тем более священнику) на войне. Ведь так убедительны были ссылки на Александра Невского, Сергия Радонежского, Ослябю и Пересвета, - все те имперские мифы, которыми церковь не одну сотню лет оправдывала свое отступничество от Евангелия и Христа.

Он написал рапорт и добровольно ушел на фронт.

В полковой церкви в лесу он служил Литургию, причащал солдат, говорил проповедь, после чего, как пишет архимандрит Спиридон, они шли на передовую «убивать христиан». Таким образом он причастил Крови и Тела Христовых не менее 200 тысяч человек.

Перелом в нем произошел после того, как он попал под бомбежку. Лежа на земле и в ужасе прижимаясь к ней, он видел над головой брюхо немецкого аэроплана с огромным черным крестом. И из раскрывающейся «нижней продольной конечности» этого креста на людей летели бомбы.

Эти бомбы и дали ему ответ на вопрос о христианском отношении к войне:

(Окончание ниже)