⬆️
И это действительно плохо осознается. Я писала ранее про роль инсулы, или островка в процессе развития толерантности к отвращению. Это действительно сбой на уровне мозга, это нейробиология. Она же лежит в основе полярного мышления, структурной диссоциации, недостаточности интегрированности психики, связности опыта. Мы говорим тут о гипосвязности или гиперсвязности нейросетей, гипер- или гипоактивности тех или иных зон мозга, что является следствием хронического, хронического острого или ситуативно острого стресса. Но мозг in vivo мы чинить тоже не научились еще, перед психотерапевтом по сути стоит задача отрегулировать всю эту систему заново, используя доступные ему пути.

Мне близок тут язык «частей», его используют, называя так или иначе, очень многие подходы. IFS, схема-терапия с ее режимами, психодрама с ее ролями. Система отношений с другими людьми приходит в норму тогда, когда приходит в норму система самоотношения. Если удается переключить внимание человека, одержимого другим, на самого себя, зачастую обнаружится огромное количество стыда, порой трудноосознаваемого, порой недоступного контакту. Где стыд, там всегда стыдящая часть и та, которую стыдят, уже части, уже диссоциация. Внутреннее безусловно Плохое Я, внутреннее Карающее Я. Огромное количество жестких требований по отношению к самому себе, глубокая убежденность в собственной ущербности и недостаточности. Недостаточность самоподдержки. Хорошее самовосприятие зачастую поставлено в прямую зависимость от оценки окружающими. Неразрывность связи между собой и своим поступком — если ты делаешь что-то, что другому, пусть даже кому-то одному не нравится — ты безусловно плохой. Не другой какой-то не подходящий, не поступок не айс — нет, это прямой удар в идентичность. И так же любой чужой отказ часто воспринимается как отвержение всего тебя.

И вот именно с этим, по сути, надо бы работать и разбираться. Выстраивание достаточно хороших и искренних человеческих отношений терапевта и клиента — не идеальных, не безупречных, в которых есть место как уязвимостям и ограничениям клиента, так и уязвимостям и ограничениям терапевта, здесь может играть определяющую роль. Хорошие отношения с другими рождаются из хороших отношений с собой. Хорошие отношения с собой могут родиться лишь из хорошего отношения другого, а где его взять-то, если его не было в детстве? И это важная часть работы и ответственность, которую берет на себя терапевт. Это, а не пачка протоколов, определяет исцеление.

И, конечно, разворот внимания клиента на себя. На различение подходящего и неподходящего, на различение внутренних конфликтов, на поиск путей их разрешения. На отращивание себе «взрослой» части. На постепенное, порой на это требуются годы, принятие ответственности за хорошее отношение к себе, за самозащиту, за самоподдержку. С постепенным разбором, различением, разлеплением всего того, что комом унаследовано из детства. Где там была настоящая родительская любовь, а что ей притворялось, и являлось насилием? И в этом, именно в этом процессе отрастают границы, появляется способность динамически держать дистанцию и в целом выдерживать динамику отдаления-сближения в отношениях, способность не растворять свою жизнь в другом и не разрушаться полностью в одиночестве. Та самая - «сперва кислородная маска надевается на себя».

Ну вот, в целом и все. В заключение просто наблюдение. Хоть и писала я сейчас именно про неразделенные любовные переживания, зачастую та же каша, только в профиль, у нас существует и в реализованных отношениях, которые почти всегда можно назвать токсичными и зависимыми, но не всегда так уж любовными. А симптоматика вся та же. С практической же точки зрения грустно замечу, что по моим наблюдениям, в этом случае помочь клиенту развернуться к себе бывает куда сложнее. Объект привязанности все время рядом, а сложно отказаться от наркотика и начать лечить себя, когда он все время в доступе.