И к вопросу про усилия. С этой точки зрения мы можем посмотреть на СДВГ еще под одним углом. Каждому человеку для того, чтобы поддерживать свою деятельность, необходимо прилагать усилие. Причем не только такие, заметные, типа пару мешков картошки перекидать — любое организованное поведение состоит из десятков и сотен маленьких актов микрорегуляции.

Принять решение - усилие, удержать внимание там где ему положено находиться – усилие. Начать действие, удержать последовательность задач, выдержать фрустрацию, потерпеть до награды. Оценить количество необходимого времени, отрефлексировать свое поведение, удержать в голове смысл диалога. Разобрать сложную задачу, типа «подать документы в Миграсьон» на понятные составные части, и выстроить последовательность действий. Да просто совершить маленький, постоянный, незаметный выбор - что делаю сейчас, что потом, что сейчас важнее - помыть посуду, поболтать с подругой, сделать кусок работы, сходить в душ? Вот это все усилие — огромная, и не особо заметная работа исполнительной регуляции.

Любому маленькому ребенку приходится ей учиться, любой маленький ребенок не способен долго удерживать свое внимание в одном месте, каждому детенышу мама по сто раз напоминает, что делаем сейчас, что потом. И постепенно происходит, во-первых, интернализация этого контроля — ребенок учится делать все это сам, во-вторых повторяющиеся действия организуются в привычные последовательности, которые остается только запустить, происходит автоматизация действий. И часть таких автоматизмов запускает контекст, а часть — по прежнему волевое усилие, причем волевое усилие при повторяющихся действиях постепенно может «сливаться» с контекстом.

Например, чистка зубов по утрам. Сперва контролирует, напоминает, зудит родитель. Потом это становится местом где ты напоминаешь сам себе, и волевым усилием запускаешь задачу. Потом - зашел в ванную утром, контекст напомнил что надо делать — тут же начал чистить зубы. Работает совершенно одинаково и для нейротипика, и для ребенка с СДВГ, но есть, что называется, разница. В силу той самой гипо- и гипер- связности сетей, и прочих наших проблем в один контекст в случае СДВГ запросто может вторгнуться другой. Одна моя подруга с СДВГ прям прекрасно написала про те же зубы. Пошла в ванну их чистить, по дороге увидела забытую чашку, отнесла на кухню в раковину, помыла посуду, наклонилась выбросить фигню, вынесла мусор, про то что в принципе собиралась чистить зубы вспомнила после генеральной уборки всей квартиры.

Про то, что «протолкнуть» задачу на исполнение труднее — я тоже уже писала. Приоритеты тоже расставить трудно — что важнее, сейчас погладить кота, ведь очень хочется, или пойти надевать носки — мама требует? Внутренние весы в недоумении — деятельность останавливается в принципе, а если побеждает кот — мама че-то недовольна. Отложить «на потом» - огромное усилие, завтра это никогда, и удержать в голове картину отдаленного будущего, по дороге придав ей значимость — тоже усилие. Сиюминутное удовольствие от кота легко может выиграть у когда-нибудь потом маминого неудовольствия. И с этим надо справляться.

В итоге создается колоссальная разница именно в этих микроусилиях. У нейротипика автоматизмы нарабатываются быстрее, поддерживаются легче, вторгающиеся стимулы игнорируются лучше, проще расставляются приоритеты, они меньше зависят от контекста. Человеку с СДВГ требуется колоссальное количество этих совершенно незаметных снаружи усилий, чтобы управлять своей деятельностью. Подавить импульс перебить в разговоре - «надо слушать до конца». Порой бывает я пять раз сдерживаю себя «уже ответить», пока собеседник договорит, ну ясно же уже о чем он, а я сейчас мысль потеряю. Удержать мысль — тоже микронапряжение. Не забыть. Проверить. Что я сейчас собиралась сделать? Не надо ли сейчас делать что-то другое? Сейчас уже стоит остановиться? Вернись к задаче. Сосредоточься. Потерпи, это того стоит. Запомни что собирался сказать. Сперва подумай, потом делай.

Этот драндулет едет на управлении вручную, или он не едет вообще. Снаружи — тот же, или даже посредственный результат, внутри — колоссальное количество микроусилий и микрорешений.

Логично, что обычные дети и дети с СДВГ в процессе развития тренируют свою способность к таким микроусилиям, с разным успехом, но все тренируют. Силу воли, можем это так обозвать. В итоге, можем представить себе, что у обычного человека нарабатывается... ну, запас на способность предпринять условных 100 волевых усилий в день. Понятно, что цифра с потолка, но допустим для иллюстрации. Но из них на эту микрорегуляцию уходит 10, а все остальное на мешки с картошкой. А человек с СДВГ, чтоб соответствовать этому же уровню функционирования, должен уметь предпринять 300 таких усилий, из которых 210 уйдет на микрорегуляцию. Натренироваться так в целом возможно, но чертовски сложно. А приходится.

И из этого сразу куча следствий, сейчас про часть из них.
Первое касается родителей таких детей. Период, когда ребенок нуждается в родительском сопровождении — сильно дольше. Количество «напоминаний в день» гораздо выше. Ситуаций, когда ребенка приходится регулировать вручную, сейчас успокоить, сейчас подстегнуть? Да все время, что твой ребенок бодрствует. Количество «мам, мам, мам» стремится в бесконечность. Еще можно добавить далеко ненулевое количество реально опасных ситуаций, в которые твое чадо буквально стремиться влипнуть. А почему нельзя разводить дома костры и прыгать с седьмого этажа в окно? Вырывать ручку на переходе дороги и уноситься в голубую даль с радостным улюлюканием? Это очень трудно, это становится еще сложнее когда родители сталкиваются с обесцениванием их усилий, осуждением в свой адрес или адрес деточки. Из этого растут родительские срывы, переходящие в полное попустительство или насильственные и унизительные способы воздействия, которые в свою очередь становятся предикторами развития у детей разнообразных там психологических травм и расстройств личности.

Второе касается развития компенсаторных механизмов. Про компенсации я напишу отдельно позже, но важно понимать, что всякие штуки типа списков, дедлайнов, самобичевания, жесткого и понятного расписания, да даже верчения чего-то в руках или интересных занятий — человеку без СДВГ могут просто облегчить жизнь, но у человека с СВДГ без них жизнь может просто развалится. Нет дедлайна, тревоги, стыда и вины — нет достаточного уровня активации. Нет расписания, списка, структуры — забыл, потерял, перепутал. Нет деятельности с частой и быстрой внутренней наградой, интересной — аналогично, ты едва эффективен. И часть таких компенсаций в общем и в целом вполне ничего себе, а вот часть может вредить как самому человеку, так и окружающим.

И последнее про гиперфокус. Наша «фишка» и мощнейшая компенсаторная способность. По сути, он возникает тогда, когда регуляторную функцию берет на себя сама среда, сама деятельность. Достаточно интересная и эмоционально приятная, чтобы поднимать активацию, с элементом игры, творчества и новизны, чтобы не надоедала, с такой внутренней структурой, чтобы быстро получать обратную связь о успешности/неуспешности твоих действий. Достаточно трудная, чтобы постоянно бросать вызов, но не чрезмерно, чтоб не завязнуть. С достаточно высоким темпом, чтобы опять же не заскучать. Если такая деятельность находится — как правило люди с СДВГ справляются с ней выше ожиданий. Четче, быстрее, успешней. Мне кажется, объясняется это еще и тем, что в таком случае, во-первых, высвобождается огромное количество ресурса на вот такие микроусилия, микропоправки — теперь усилия идут в дело, а не на бесконечную саморегуляцию, а во-вторых, привычная скорость осознанных действий выше. В обычной жизни надо успеть оценить ситуацию, себя, что-то сознательно «внутри» поправить за доли секунды, пока не сотворил что-то неподобающее. Тут эта скорость принятия решений так же направляется в дело. И драндулет несется.

Вот только фигня в том, что поймать гиперфокус можно на что-то полезное, для меня лично моя работа — идеальная среда, я работаю на гиперфокусе. И на разрисовывание стен или компьютерную игру, что как-то несколько не то. А еще из гиперфокуса трудно выйти, а каким бы внутренне приятным состоянием он ни был - он выматывает