Про интервью: особенности работы в "поле"
〰️〰️
На написание этого поста меня навел сегодняшний разговор с моим давним коллегой из Дагестана, с которым я дружу уже 16 лет. С того момента, как я впервые попала в стены Российской академии наук. Мы работаем в разных полях, и в силу разницы в восприятии он, например, не работает в Чечне, а я не работаю (пока еще) в Дагестане. Два соседних региона, но две колоссальные разницы и в методе сбора интервью, и в базовом опроснике, и в подходе к религии, и в формировании для себя какого-то единого образа "чеченца" или "дагестанца".

Я вижу, как на фоне событий на территории Украины поднялась тема Чечни: многие люди, которые отрабатывают в прямом смысле свои гранты, проекты и задачи, практически ни разу не были в Чечне. А если и были, то выборка респондентов ограничена, методы сводятся к коллективному (а не индивидуальному) -- к фокус-группе с выведением стандартизированного опросника и, как следствие, такого же усредненного (предварительно запланированного) ответа. Для меня главное в "чеченском поле" -- вскрыть крышку, под которым кипит моноэтничный бульон. Есть масса факторов, из-за которых респонденты не дадут интервью, не скажут ни единого слова, откажутся от записи на диктофон, не поделятся описанием повседневности во время вооруженных действий и особенно -- в межвоенный период (с 1996 по 1999 гг.). Меня косвенно обвиняли неоднократно в Москве в том, что я не критикую Чечню, не показываю "правду", не даю комментарии по поводу и без. Я заручилась поддержкой обычного населения, с которым у меня (надеюсь) хорошие отношения. Я ценю их уважение ко мне и то, что вхожа в чеченский дом, и уезжая из этого региона не желаю потерять это ценное для меня уважение. Это общество, в котором все понятно без слов. У них есть национальная черта -- часто не соглашаться. Таков их характер.

Обычный исследователь (если все-таки) приезжает в Чечню, не думает о последствиях для людей-информантов и еще реже -- не становится в буквальном смысле в ботинки респондента. А как он видит ситуацию изнутри? Даже банальный вопрос "лучше ли стало жить?" может вскрыть пресловутую крышку кастрюли.

От чеченцев, прошедших хотя бы одну из "чеченских войн", я часто слышу, что я их понимаю и как раз вижу ситуацию изнутри. У меня нет стремления зафиксировать в интервью элементы их лояльности или нелояльности режиму. Мне важно понять то, как война повлияла на их культуру, мировоззрение и быт, осознают ли они последствия травмы, как справляются и хотят ли вообще с ней справляться. А для этого надо вообще знать об их культуре школьный минимум. В идеале -- университетский максимум. Еще лучше -- пожить в их обществе, съесть с ними пуд соли.

Потому как сахар вам всегда насыпят на официальных мероприятиях.

#полевыеисследования
#интервью