10. Знаменское, 1970–1980-е. Простоватому местному мужчине устроили ложное свидание: ночью велели ждать девушку возле узла связи с раскрытой газетой как опознавательным знаком. Девушки нет, вокруг темно, он часами стоит с газетой. Когда знакомые подходят и спрашивают, что он делает посреди ночи, он моментально спасает достоинство — читает газету.

11. Два гуляки и попутчик. Двое мужчин ночью подвозят незнакомца и ради забавы заставляют его петь. Тот поет, затем достает пистолет и уже сам заставляет их исполнять патриотическую песню "Даймохк-нана" (родина-мать) до самого Грозного. После происшествия один дает другому все деньги за молчание. На следующий день тот возвращает деньги — сохранить такую историю в секрете для него оказалось физически невозможно. Самый смешной персонаж тут, по-моему, даже не человек с пистолетом, а друг, который предпочел деньги потерять, но анекдот обществу отдать.

12. Эдалсолта и умершая корова. В чеченоязычном сборнике Вахита Хаджимурадова есть советская история про пожилого Эдалсолту, которому поручили всю ночь сторожить больную корову на ферме. Утром корова мертва, зоотехник возмущается: тебя же поставили следить за ней. Эдалсолта отвечает по смыслу: Сталина охраняли гораздо лучше — и тот все равно умер.

Чеченский юмор вообще очень любит сбивать лишний пафос. Чем серьезнее человек изображает из себя большого начальника, сурового мужчину или непререкаемый авторитет, тем выше шанс, что кто-нибудь одной фразой вернет его на землю. Поэтому суровый вид бородатого чеченца юмору совсем не противоречит. Наоборот. Чем строже лицо, тем смешнее работает короткая реплика, сказанная абсолютно спокойно.

Причем смеются чаще не над слабым, а над тем, кто слишком серьезно воспринимает самого себя. Это может быть мулла, начальник, муж, старший или человек, который любит рассказывать о собственной храбрости. Уважать его могут по-прежнему, но если он начинает важничать, хорошая шутка быстро это исправляет.

И статус от нее не всегда спасает. Даже старшему можно остроумно ответить — главное, сделать это так, чтобы не перейти в прямое оскорбление. Поэтому в чеченской компании особенно ценится человек, который умеет быстро и точно ответить, не теряя достоинства сам и не унижая другого напрямую.

Можно считать, что мое чувство юмора деградировало в чеченском обществе — оно стало наглухо отбитым. И теперь меня мало понимают свои же русские (они, как правило, обижаются на меня, а чеченцы и в целом кавказцы — нет). Я пишу Осмаеву: "Накатала несколько постов про чеченский юмор, сейчас будут хлестать молча". Он: "Мазохизм?" Я: "Стокгольмский синдром".

Так и живем.

@inmemorych