Недоантропологический дневник (часть 2)
〰️〰️
Один чеченец мне сказал: «Евгения, ты все делаешь сама?!» Я тогда в аэропорту Минеральных вод сказала, что да, все сама. Но я не договорила, что именно его малая родина научила меня брать за себя ответственность в любой ситуации.

Но чеченцы научили меня быть и мягче. Понимать. Терпеть и чаще всего прощать. Когда я слышу браваду с тем, что чеченцы как никто другой пережил бомбардировки, поэтому у них атрофированы многие чувства и нивелированы инстинкты, я закрываю глаза с единственным вопросом: «А что в таком случае говорить о выживших в концлагерях?»

Я заметила странное для меня доминирующее сравнение в чеченском обществе – сравнивать нынешнюю ситуацию с еще более ужасающей по своим масштабам. «Не самый плохой вариант». И я спрашиваю, а зачем сравнивать с еще более критической, когда можно прийти к пониманию и диалогу?

Лично у меня ответа с 2012 года нет. Знаю, что мы очень разные. Настолько, что этот проект по коллективной памяти стал для меня самым сложным в реализации. Нет, мы притерлись с Аббазом Осмаевым. И я с самого начала привыкла нести за себя ответственность в чужой культурной среде, обеспечивать жилье, транспорт и питание. Я закрываю на многое глаза. Проявляю и тренирую терпение.

У меня как-то А.И.Миллер спросил, как мы выиграли грант. Я сказала: «По любви». Я писала заявку так, будто нет никого сверху. Я знала, что мои публикации будут критикуемы чеченскими историками, поскольку в их обществе существует абсолютная монополия на публикации по Чечне: ведь я же не видела и не проживала вместе с ними войны постсоветского периода, не видела смерти и не жила под бомбардировками, поэтому не имею по сути никакого права писать об этом.

Эта странное и очень редуцированное восприятие прошлого и настоящего наотмашь отбивают всякое желание работать по проекту. Потому что всему приходит конец. Я всегда питала особое чувство к Чечне и в плане людей, и в плане недавнего прошлого.

Но сейчас приходит время завершить эту большую историю, поблагодарив и себя за проделанную работу, и каждого респондента, согласившегося мне дать интервью на наш общий страх и риск.

#дневникнедоантрополога