За два года нашего с Осмаевым проекта, к сожалению или к счастью, я пробегала по Эсамбаева (центру Грозного) с таким выражением лица, что ко мне было опасно подходить. Свой запретограм я закрыла еще давно, а селфи в принципе не выкладывала. Поэтому — ни сообщений в мой директ (я их даже не проверяю с незнакомых аккаунтов),
Чеченское общество было для меня объектом исследования, а не билетом в проход на первый ряд. Да, мне поступали предложения встретиться в людном месте, но я собирала интервью под запись, поэтому в качестве предложения устроить романтическую встречу я это вообще не воспринимала. И здесь, конечно, границы проставляет женщина: я не флиртую с респондентами, не прихожу в открытой одежде или в брюках / джинсах на встречу, не пытаюсь доминировать или качать свои права. Я прихожу с открытым забралом и всегда открыто разговаривала. Если что-то кому-то не нравилось, мы могли это обсудить или (если респондент эмоционально закрытый) косвенно поднять и тут же закрыть.
Как-то я спросила старших чеченцев: "Я что-то делаю не так?" Они ответили мне: "Если бы ты сделала что-то не так, мы бы тебе первыми сказали".
Если не нравилось конкретно что-то мне, то я жестко проставляла границы. У чеченцев есть куча шаблонных представлений о русских женщинах. Помню, как в 2020 году один из чеченцев сказал: "Мы сейчас сделаем остановку и все покурим (имея в виду меня тоже). То есть это означало вовсе не невинный "заход", а то, что раз я русская, то автоматически курю. Ведь чеченские женщины не курят без исключения. Второй чеченец жестко ответил первому, что "Женя не курит". Тем самым вернув меня из категории "как все остальные за пределами Чечни" в "свои". При этом я старалась оставаться всегда самой собой.
Чеченцы очень хорошо считывают жесткие границы: будь то текст, тон или взгляд. Иногда даже чересчур — додумывают, проявляют гордость и вспыльчивость. Вместо того, чтобы напрямую позвонить и спросить: "Я сделал что-то не так?" следуют намеки, экивоки и прочее "оки". Вербального прояснения в их культуре не бывает, как правило.
Были и подкаты. Предложения прямо сейчас и немедленно встретиться и "попить кофе", неловкие "съездить в шашлычную". Я, конечно, люблю вкусную кавказскую кухню, но не так сильно, чтобы подвергать свою репутацию риску. И это — ключевое для меня в работе и жизни.
Моя история отличается от заезжих исследователей (исследовательниц особенно) главным — у меня есть чеченские подруги, которые ведут себя куда отважнее чеченских мужчин. Они ни разу меня не подводили, и наша дружба только (надеюсь) крепнет с годами. Плюсом — у меня есть та самая спасительная чеченская семья, которая всегда принимает меня в Чечне так, будто я — их часть системы с рождения. Мне в этом плане несказанно повезло, потому что они готовы вписаться за меня в любой ситуации. Как мне было сказано: "Если ты не права, мы разберемся с тобой внутри, а не снаружи". Они научили меня оставаться собой в их культуре, не меняя религию и собственную идентичность. Когда последовал мягенький вопрос об исламе, я ответила: "Я не приму ту религию, где мой Бог — всего лишь ваш пророк". Но это — скорее, исключение, чем правило.
Я не романтизирую ни их общество, ни их мужчин. Стараюсь трезво смотреть на многие вещи, а если даю сбой, то звоню "спасательной бригаде" в составе из того же Осмаева (в том числе). Я не обжигалась на чеченцах, и у меня нет трэшовых историй для злобных постов на женских форумах. Изначально я заходила в "поле" с пониманием того, кто я, где я, зачем я и как с ними взаимодействовать. Я не реагировала ни на слова, ни на флирты. В какой-то мере мне повезло встречать на своем пути очень воспитанных, адекватных и открытых чеченцев. Я не давала поводов обращаться со мной как с заезжей туристкой или девочкой с улицы. И я одновременно не растворилась в их культуре настолько, чтобы не писать им сразу по приезде в Грозный: "Русские в городе".
Кто знает, тот поймет.
@inmemorych