Памятник был здоровый, каменный — здоровый каменный истукан с фашистским вымпелом, в феске; отец останавливался перед ним и клал в рот леденец, стоял и ухмылялся, долго стоял и ухмылялся, синьора Мария боялась, что прохиндеи однажды его арестуют, и пыталась увести, как оттаскивала бабушку от витрины с шляпками.
<...>
Ей показалось, что отец спускается в сад, с леденцом во рту, в белых фланелевых брюках на длинных, кривоватых ногах — в юности он много ездил верхом.
<...>
Когда они вернулись в дом, Ченцо Рена внезапно замер внизу у лестницы с глазами, полными слез, и сказал, что так и видит, как отец спускается по ступенькам — во рту леденец, белые фланелевые брюки; как будто слышит его резкий голос, произносящий: «Докажи, что полезен, раз быть приятным не получается».