Олег Васильев
«Бабочки на лугу», 2001Мета-нарратив. ч. 2
Если раньше мы строили онтологию объекта, то теперь вопрос в другом: что делает вообще возможным любой объект? Что делает возможным сам опыт мира? Поэтому основа нашего мета-нарратива не материя, а СОЗНАНИЕ. Не потому, что сознание – это «возвышенно» и «духовно». А потому что это единственное, что невозможно превратить в вещь. Сознание нельзя вынести наружу полностью. Нельзя поставить перед собой как предмет. Сознание – это вообще не часть мира. Это то, благодаря чему мир появляется.
Да, поворот к сознанию прежде уже происходил. Буддизм говорил об освобождении от обусловленности. Немецкий идеализм – о раскрытии разума в истории. Феноменология – о возвращении к опыту. Экзистенциализм – о свободе. В этом смысле я претендую на великое откритие и не делаю вид что начинаю дискурс о сознании с нуля. Только лишь, как говорится, становлюсь на плечи великих предшественников.
Но шаг, который стоит сделать сейчас, – не такой как прежде. Не уход из мира, не растворение в трансцендентном, и не частная внутренняя практика. Следующий шаг дискурса о сознании должен быть институциональным и социообразующим выбором.
Если раньше эпохи институционализировали веру, потом разум, потом производство, то следующая эра неизбежно столкнётся с задачей институционализации сознания. Не в смысле контроля над внутренним. А как признание его первичности. Это даже не новая идеология, а смена самого основания. И не переход от материи к «духу», но от контроля – к ответственности. Ведь если мир переживается через сознание, то игнорировать его – значит строить мир вслепую. А раз философия уже поняла, что сознание есть источник явленности мира, то вопрос уже не в том, что есть сознание.
Вопрос в том, осмелимся ли мы строить, исходя из него?