вичеринка

Обещал показать пример того, как сделать профилактику ВИЧ по-настоящему доступной.

На видео автомат для профилактики ВИЧ из бразильского Сан-Паулу. Минимум препятствий, максимум удобства для пользователей.

Он является частью городской системы профилактики: 26 классических клиник, передвижной пункт тестирования по вечерам, отдельный центр сексуального здоровья, работающий до одиннадцати вечера, ежедневные телеконсультации, аутрич-программа PrEP прямо на улице.

В результате новые случаи ВИЧ в городе снижаются восемь лет подряд, минус 54% с 2017 года.

Пример не единственный, но очень показательный. Подробнее в видео.

«Инновация без последующего доступа к ней рождает только несправедливость». Эту фразу произнёс министр здравоохранения Бразилии Александр Падилья на открытии AIDS 2026, и она стала ключевой темой всей недели. Наука идет вперёд, а система доставки этой науки людям работает плохо.

Наглядный пример появился ещё до официального открытия. Merck объявил соглашения о лицензировании на алиматравир (MK-8527), экспериментальную PrEP в таблетках раз в месяц: семь производителей дженериков, четыре страны. Сама по себе хорошая новость, но в список не вошли Бразилия, Аргентина, Колумбия и Перу, то есть страны, которые участвовали в клинических испытаниях препарата, включая хозяйку конференции.

На конференциях вроде AIDS регулярно проходят протесты активистов, в этом году они были особенно уместны (на фото один из таких). Люди требовали доступных цен, патентной реформы и денег на исследования излечения ВИЧ. Скандировали: «Таблетки стоят копейки, жадность стоит жизней».

И без надежды участников не оставили. Сделать лечение и профилактику ВИЧ по-настоящему доступными вполне реально, для этого нужны инициатива, работающая система здравоохранения и сообщества, которых слышат. Такие примеры есть, и о них я еще расскажу отдельно.

Лечение ВИЧ в одной таблетке раз в неделю теперь возможно!

И речь не про интермиттирующую терапию, о которой я писал раньше, а про новую пероральную пролонгированную форму антиретровирусной терапии.

Сегодня на AIDS 2026 представили результаты 48 недель исследования ISLEND-2. Третья фаза, последний этап перед регистрацией.

Что за препараты:

• Ислатравир — ингибитор транслокации нуклеозидной обратной транскриптазы (NRTTI), новый класс, который давно исследуется, но пока не дошёл до реальной практики
• Ленакапавир — ингибитор капсида, тот самый, который мы знаем по инъекционной PrEP раз в полгода

Механизмы разные, профили резистентности не пересекаются. У обоих длинный период полувыведения, поэтому одна доза реально работает всю неделю.

Дизайн исследования классический: переключение пациентов с подавленной вирусной нагрузкой на новую схему. 626 взрослых, вирусная нагрузка подавлена минимум полгода. Половину перевели на еженедельную таблетку, половина осталась на своей схеме.

Результаты через 48 недель:
• Вирусная нагрузка ниже 50 копий у 95,2% (на ежедневной терапии 95,5%)
• Резистентности к ислатравиру или ленакапавиру не зафиксировано
• Из-за побочек терапию прекратили 2 человека из 314. Чаще всего: головная боль (5%), диарея и тошнота (по 3%)
• Вес пациентов не изменился, CD4 стабильны
• Приверженность 99,3%, при этом 78% участников остались более довольны новым режимом

Результаты отличные. Посмотрим, какое место схема займёт в рекомендациях и в реальной практике (и как быстро?). Но концепция «одна таблетка в день» больше не универсальна.

Bom dia из Рио!

В этом году AIDS 2026, самая большая конференция по ВИЧ в мире, проходит в Бразилии. И всю эту неделю Рио буквально живёт с ВИЧ: 28 тысяч участников со всего мира, рекламные баннеры по всему городу.

Слоган этого года: Rethink. Rebuild. Rise. Переосмыслить, перестроить, подняться. Будем перепридумывать борьбу с ВИЧ в эти непростые времена, получается.

Из хайлайтов, за которыми буду следить сам:

• Данные по первой полноценной еженедельной таблетке для лечения ВИЧ: ислатравир + ленакапавир.

• Новые данные по инъекционному ленакапавиру для PrEP и первые отчёты о его применении в реальной жизни.

• Два новых возможных случая полного излечения ВИЧ после трансплантации стволовых клеток. Если всё подтвердится, они станут 12-м и 13-м задокументированными кейсами.

• Много про внедрение того, что уже придумано, но всё ещё не дошло до реальных пользователей.

Я тоже представлю свою работу про то, как даже при хорошо организованной системе доступ к профилактике может оставаться неравным. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Короче, постараюсь рассказывать вам о самых ярких моментах по ходу конференции.

Stay tuned 🇧🇷

Во Франции доконтактная профилактика ВИЧ (PrEP) полностью оплачивается системой медицинского страхования, однако фактический доступ к ней по-прежнему получают не все, кому она необходима. Чтобы закрыть этот разрыв, есть подход, который по-французски называется aller vers: буквально идти к тем, кого система упустила, а не ждать, пока они сами доберутся.

Мы описали такую пробную модель в Париже с фокусом на ключевые группы. Аутрич (он же aller vers) через дейтинговые приложения и комьюнити-пространства, затем тестирование на ВИЧ/ИППП и PrEP в день первого визита, без записи, без документов.

В результате мы смогли выйти на тех, кого система часто упускает: сексуально активные МСМ, моложе, чем в других французских PrEP-когортах, почти половина рождённые за пределами Франции. Почти три четверти из них уже тестировались на ВИЧ или ИППП за последний год. И всё же большинство не принмали PrEP.

Когда в рамках нашего исследования была предложена PrEP без барьеров, 72% участников с показаниями начали её приём в первый же визит.

Aller vers, собственно, и про это: превращать упущенные возможности в профилактику.

Подробности в статье: https://rdcu.be/fm5UU

Как раньше уже не будет

У франкоязычного мира своя отдельная вселенная со своими конференциями по ВИЧ, инфекциям и сексуальному здоровью. В этом году конференция AFRAVIH 2026 проходила в швейцарской Лозанне. На фоне идиллических, но пасмурных альпийских пейзажей франкофоны со всего мира обсуждали всё: от «новой архитектуры глобального здравоохранения» до того, нужно ли вообще тестировать и лечить бессимптомные ИППП. Здесь расскажу одну конкретную историю, которая в Лозанне всплывала постоянно.

Двадцать лет назад именно Франция была одним из создателей Глобального фонда по борьбе со СПИДом, туберкулёзом и малярией и долго оставалась его ключевым донором. Она же придумала один из самых изящных механизмов финансирования глобального здравоохранения: налог солидарности на авиабилеты, или «налог Ширака».
Идея была простая и красивая. С 2006 года часть денег с авиабилетов из Франции направлялась на закупку и удешевление лекарств и диагностики для стран с ограниченными ресурсами, в первую очередь в Африке. Не из общего бюджета, который каждый год пересматривается, а отдельным защищённым потоком. Авиапассажир доплачивал несколько евро, и эти деньги могли превращаться в антиретровирусные препараты в Камеруне или Мали.

В 2025 году конструкция перестроилась. Финансовый закон поднял ставки налога, но поменял адресатов. Налог формально жив, но прежняя прямая связь с глобальным здравоохранением разорвана. Параллельно Франция заявила вклад в Глобальный фонд на 2026–2028 годы в размере 660 миллионов евро. Это примерно на 60% меньше, чем в предыдущем цикле. И Франция здесь не одна. Великобритания, Германия, Нидерланды, Швейцария и Еврокомиссия за последние два года тоже заметно урезали свои взносы. Результат один: механизмы, на которых десятилетиями держалась глобальная борьба со СПИДом, теряют ресурс одновременно.

Когда говорят о сокращении финансирования, обычно всё сводится к Трампу, USAID и PEPFAR. Это часть истории, но не вся. Параллельно с громким американским разворотом тихо меняются европейские механизмы, которые двадцать лет создавали и считали почти неуязвимыми.

Старый порядок в глобальном здравоохранении заканчивается не только там, где громко хлопают дверью.

В следующих постах постараюсь рассказать о чём-то более вдохновляющем и медицинском :)

С недавних пор я официально могу (но не буду) назвать себя эпидемиологом. Получил диплом магистратуры по программе с забавно звучащим названием ÉPIPOP в Сорбонне. Épidémiologie en population et prévention, проще говоря, для тех, кто хочет изучать популяции и предотвращать все, что они могут натворить. 

Думаю, что смена амплуа и белого халата клинициста на черную мантию выпускника помогла мне научиться видеть процессы шире, чем раньше. А еще называть явления своими именами, увереннее обращаться с биостатистикой, понимать нюансы эпиднадзора, и ориентироваться во французской и европейских системах здравоохранения.

Очень хочется make epidemiology boring again, но в ближайшее время скучать не придется

Сегодня День борьбы со СПИДом, и для многих он ощущается тяжелее, чем раньше.

Нет, это не фото из архивов 80-х. Это Франция, Монпелье, 2025 год. Во время конференции SFLS ВИЧ-активисты все теми же методами что и 40 лет назад напоминают всем, что 40 лет эпидемии не равно 40 лет прогресса.

Во Франции проект бюджета на 2026 год ориентирован на экономию. Планируется повысить личные платежи пациентов за медпомощь, и НКО уже предупреждают, что это может ухудшить доступ к лечению. Скажется ли это на пациентах с ВИЧ?

На глобальном уровне атмосфера ещё напряжённее. В рамках реформы ООН появилось предложение поэтапно свернуть работу ЮНЭЙДС к 2026 году и разнести её функции по разным структурам. Борьба с ВИЧ рискует стать ещё менее скоординированной.

Во всём мире трещит по швам инфраструктура, которую строили десятилетиями. Резкие сокращения международной помощи, в том числе программ USAID и PEPFAR, ударили по странам, где эти средства обеспечивали почти все лечение и профилактику. Модели прогнозируют до 4,43–10,75 миллиона новых инфицирований и до 2,93 миллиона дополнительных смертей в связи с ВИЧ к 2030 году.

Параллельно в разных странах принимают новые репрессивные законы против ключевых групп. Когда людей выталкивают в тень, вирус выходит на свет. Криминализация никогда не сокращала число новых случаев.

2025 год должен был приблизить нас к цели 95–95–95 и позволить прогнозировать конец эпидемии.Но сегодня мы снова прогнозируем не победы, а новые инфицирования и новые смерти.

Попробуем не отворачиваться от реальности и продолжать делать то, что действительно помогает людям?

В Париже открылась Европейская конференция по СПИДу EACS 2025.

В кулуарах слышу от коллег: «С ВИЧ покончено, к 2030 в Лондоне не будет новых случаев, we are so done with HIV». Со сцены звучит другое: «Сокращение финансирования, урезанные бюджеты, права людей под угрозой, обязательства нарушаются». Две реальности продолжают сосуществовать. Какая из них победит?

Программа конференции классическая: новые клинические рекомендации по лечению ВИЧ-инфекции, будущее профилактики, внедрение самых новомодных подходов.

А пока бурлеск, прожекторы и артисты на сцене.
Париж, как всегда, вовлечён.

Иногда меньше — значит лучше

Когда я впервые увидел, как лечат ВИЧ-инфекцию в парижском госпитале Питье-Сальпетриер, я был поражён: вместо привычного «таблетки каждый день» пациентам спокойно предлагают: «А хотите принимать терапию всего 4 дня в неделю?»

На мой вопрос: «А как же клинические рекомендации?» коллеги лишь улыбнулись: «Гайдлайны всегда запаздывают лет на пять. Мы проверили этот подход в рандомизированных исследованиях и теперь предлагаем сокращенные режимы стабильным пациентам».

Что значит «сокращённые режимы»?
Двухкомпонентные: два компонента вещества вместо трёх.
Интермиттирующие: привычная схема (2 или 3 компонента), но 4-5 раз в неделю вместо ежедневного приема.

Как и ожидалось, с 2024 французские рекомендации официально допускают переход с ежедневного приема на интермиттирующую трёхкомпонентную терапию (4–5 дней в неделю), с соблюдением следующих условий:

≥12 месяцев вирусной супрессии; CD4-nadir >250/мкл; нет неудач лечения и мутаций резистентности. При этом обязательным является контроль приверженности и особый мониторинг вирусной нагрузки ВИЧ.

Насколько нам известно, нигде в мире нет когорты пациентов на сокращённых режимах АРТ больше чем в Париже, поэтому мы с коллегами решили проанализировать то, что мы делали 8 лет — реальную клиническую практику 2015–2022. А еще оценили экономический эффект при использовании разных схем терапии.

В выборку вошли 2170 людей с ВИЧ с неопределяемой вирусной нагрузкой в 2015 году, появлявшихся на приеме не менее одного раза в год вплоть до 2022, то есть самые «стабильные».

Что получилось:
- Двухкомпонентными схемами уже трудно удивить: ещё в 2015 году их получали 22,5% когорты.

- К 2022 году больше половины наших пациентов (54,6%) были на сокращённых схемах, и четверть — именно на терапии 4–5 дней в неделю.

- Эффективность не пострадала: на «неполной неделе» интермиттирующей терапии лечение показывало большую эффективность (1,8% неудач).

- Экономия значительная : стоимость годового лечения снизилась более чем вдвое, главным образом за счёт интермиттирующих схем. Это логично: при приёме 4 дня из 7 расходы на лекарства сокращаются более чем на 40%

Несмотря на ограничения нашего исследования (наблюдательный дизайн и включение только стабильных пациентов), это крупнейший в мире реальный опыт применения интермиттирующей таблетированной антиретровирусной терапии.

Сегодня такой режим уже признан во Франции и обсуждается как возможное решение для стран с ограниченными ресурсами, где не хватает терапии на всех людей с ВИЧ. Также он снижает лекарственную нагрузку и дает больше свободы самим людям с ВИЧ. Будет ли он международных рекомендациях? Узнаем лет через пять 🤓

С подробными данными можно ознакомиться в нашей статье (если у вас нет доступа, в лс могу отправить полную версию).

Важно: любое изменение терапии должно обсуждаться с врачом. Этот пост не является медицинской рекомендацией.

Про глобальное и не очень здравоохранение и профилактику ВИЧ в 2025 году: https://prep.love/prep-na-vse-sluchai-zhizni-infektsionist-anton-eremin-o-profilaktike-vich-v-2025-godu/

Про моего деда нет страницы в Википедии. Родившись в селе в центральной России, он из-за войны пошёл в школу только в девять лет. Сначала стал врачом широкого профиля, а затем специализировался в психиатрии.

Каждое лето в детстве я приезжал к нему в деревню в Курганской области, где он создал и возглавлял санаторий для детей с психоневрологической патологией — этакое градообразующее предприятие in a middle of nowhere.

Я был большим скептиком, когда он рассказывал, что за пару сеансов гипноза излечивал от энуреза или гиперактивности детей. Градус моего скепсиса значительно снизился, когда я однажды оказался на таком сеансе: дед убаюкивал детей своим спокойным баритоном, а я оказался единственным из двадцати человек, кто не впал в лечебный сон в антураже книг Милтона Эриксона.

Каждую неделю у деда бывали гости — от мала до велика, — которые были наслышаны о его способностях. Большинство из них уезжали в состоянии гораздо лучшем, чем приехали. Я до сих пор не могу понять, где там заканчивалась доказательная медицина и начинался шаманизм, но на этих примерах я убедился, что иногда словом действительно можно лечить.

Сегодня дед умер. Я буду помнить многое о нём. И, как он завещал, «не забывать, что я внук психотерапевта».

💊О доконтактной профилактике ВИЧ (PrEP) можно говорить бесконечно. Но чем больше мы говорим, тем больше вопросов появляется у слушателей. Чтобы ответить на самые основные из них, мы с коллегами выпустили онлайн-курс. В нем мы постарались максимально простым языком донести основные моменты о ДКП.

Программа состоит из семи частей:
Урок 1. Общая информация о доконтактной профилактике (ДКП)
Урок 2. Практические аспекты применения доконтактной профилактики (ДКП)
Урок 3. Место ДКП среди остальных профилактических методов
Урок 4. Эффективная коммуникация
Урок 5. Прием ДКП и приверженность: оценка риска, поддержка принятия решений и обеспечение приверженности
Урок 6. Основы консультирования
Урок 7. Мотивационное консультирование

Думаю, что курс будет особенно актуален для аутрич-работников, психологов, равных тренеров и консультантов, но и многим врачам не помешает.

Курс доступен абсолютно бесплатно (с регистрацией, но без смс) на платформе ЕКОМ.

Запустили новую рубрику и идем вам рассказывать!

Раз в месяц мы будем интервьюировать историков, политологов, журналистов и ученых, которые будут рассказывать о феноменах, формирующих сегодняшний день.

Будем разговаривать об истории пропаганды, о том, как true crime захватил умы планеты, как доступность психотерапии повлияла на поп-культуру, и о многом другом.

Начинаем с интервью с врачом-инфекционистом и исследователем в госпитале Питье-Сальпетрир (Франция) Антоном Ереминым. По нашей просьбе он отвечает на «стыдные» вопросы про вирусы — читайте по ссылке.

Раннее начало лечения ВИЧ-инфекции — ключ к ремиссии (а может быть полному излечению?)

Сегодня в мире есть консенсус, что лечение ВИЧ-инфекции нужно начинать как можно скорее после постановки диагноза. Но что значит как можно раньше? Допустим, у человека выявлена острая ВИЧ-инфекция перед поездкой в отпуск, можно ли отложить терапию на пару недель и сначала съездить отдохнуть?

В авторитетном журнале Nature Communications опубликованы результаты важного исследования, проведенного на базе Института Пастера. Ученые инфицировали Макак-крабоедов вирусом иммунодефицита обезьян (ВИО-2) чтобы по большому спектру параметров (пол, возраст, генетика, штамм вируса и др.) оценить развитие иммунного ответа и прогрессирование заболевания. Исследователи сравнили показатели у приматов, которые получили терапию антиретровирусными препаратами либо вскоре после инфицирования (в острой стадии), либо через несколько месяцев после инфицирования, либо не получили лечение вовсе.

Результаты показали, что раннее начало лечения в течение четырех недель после инфекции сильно способствует контролю вируса даже после прекращения терапии. То есть если начать прием препаратов максимально рано, то некоторым удастся достигнуть долгосрочного контроля над вирусом и стать потенциальным кандидатами “для функционального излечения ВИЧ”.

Интуитивно до этого догадывались и ранее, тем более, что в 2013 году было опубликовано исследование VISCONTI, где продемонстрированы похожие результаты, но у небольшой группы людей.

Как комментирует соавтор исследования, Асьер Саэс-Сирион, руководитель отдела вирусологии в Институте Пастера: "Эффект раннего начала лечения будет двойным: на индивидуальном уровне, поскольку раннее начало лечения останавливает активное размножение ВИЧ, предотвращает создание разнообразия вируса и позволяет сохранить более оптимальный иммунный ответ против него; и на коллективном уровне, поскольку лечение предотвращает возможность передачи вируса другим людям".

Я всегда использовал это как дополнительный аргумент в диалоге с пациентами о начале терапии, но все же удобнее ссылаться на конкретные научные данные. Сегодня можно сказать более уверенно: если человек хочет с большей вероятностью стать потенциальным кандидатом на излечение от ВИЧ в будущем, то начало лечения лучше не откладывать ни на минуту. Особенно, если ВИЧ-инфекция была выявлена рано.

Госпиталь Pitié-Salpêtrière. Мрачное место для “лишних людей”

Во время небольшой экскурсии для друзей по своему нынешнему месту работы, я заметил, что через историю этой больницы можно проследить эволюцию медицины и, в частности, эволюцию отношений между врачом и пациентом.

Выстроенная в 1657 году на территории бывшей пороховой фабрики лечебница изначально задумывалась как богадельня, место для обездоленных и юродивых. Никаких медицинских функций это учреждение не несло: предполагалось, что постояльцы будут использоваться на мануфактурах и других работах по усмотрению властей. В дальнейшем, к этой, по сути тюрьме, пристроили отдельное здание “для проституток”.

После Великой Французской революции здесь появились признаки настоящей больницы, в Сальпетриер стали помещать душевнобольных. Все то, что делали в больнице с пациентами сегодня мы бы назвали “карательной психиатрией”, но благодаря психиатру Филиппу Пинелю началась дискуссия о гуманизации подходов к лечению. Именно Пинель добился разрешения на снятие цепей (!) с душевнобольных, внедрил в практику новые подходы, внес вклад в классификацию психических расстройств, и был признан «отцом современной психиатрии».

Больница стала ведущим центром психиатрии благодаря выдающимся психиатрам, включая Жан-Этьена Доминика Эскироля. Он ввел понятие "мономании" для, как бы мы сейчас сказали, дестигматизации психических заболеваний, утверждая, что наличие одного симптома не всегда должно приводить к "клеймлению” психиатрическим диагнозом.

В Сальпетриере также работали основоположник современной неврологии Жан-Мартен Шарко (вы наверняка слышали про контрастный душ Шарко) и его ученики Жозеф Бабинский (симптом Бабинского +) и Жиль де ля Туретт (болезнь Туретта). Их методы лечения, включая гипноз, уже были значительно более гуманными, но и они эволюционировали очень постепенно. Наглядно методики клиники доктора Шарко показаны в фильме “Бал безумных женщин” (Le bal des folles).

О более современной истории госпиталя Питье-Сальпетриер в расскажу следующих постах.

Новогодний корпоратив и подведение итогов года? А может лучше подведем итоги 40 лет научных открытий в сфере ВИЧ-инфекции?

Так рассуждали мои французские коллеги, которые решили провести большое мероприятие. 40 лет — это 40 воспоминаний, представленных глазами врачей, работавших с самого начала эпидемии.

Я хочу вернуться к ранним годам этой истории ВИЧ, которые мне кажутся показательными:

1983. Франсуаза Барре-Синуси из Парижского института Пастера сообщает о выделении вируса. Почти одновременно с этим об аналогичном открытии заявляет Роберт Галло из США.

1984. Смерть философа Мишеля Фуко в больнице Питье-Сальпетриер и связанное с ней создание AIDES — организации, которая громче всех напоминает обществу о ВИЧ.

1986. До этого года во Франции была запрещена любая реклама презервативов.

1991. Первое громкое уголовное дело о переливании инфицированной ВИЧ крови.

В убийствах более 1000 пациентов с гемофилией обвиняются бывший премьер-министр Фабиус и два бывших члена его правительства, Дюфуа (социальные вопросы) и Эрве (здравоохранение). Подсудимые говорят: "Я чувствую полную ответственность, однако я не чувствую себя виноватым". Двое из них реабилитированы, но в политическом и организационном смысле ситуация уже никогда не станет прежней.

1996. Первая эффективная терапия и попытка врачей любым способом найти препараты, в том числе через "неофициальные каналы".

2002. Столкнувшись с некачественной медицинской помощью, отсутствием лечения и летальностью в 95%, пациенты с ВИЧ заявили, что хотят участвовать в принятии решений в своем лечении. Во многом именно эти события привели к принятию "Закона Кушнер", который провозгласил своими целями "развитие демократии в области здравоохранения, улучшение качества системы здравоохранения и лучшее устранение рисков для здоровья".

Наше мероприятие завершилось песней Queen "Show Must Go On". Эпидемия не закончилась, у нас нет эффективной вакцины и полного излечения ВИЧ. Зато у нас есть опыт, и мы очень хотели бы учиться на тех ошибках, которые совершались в прошлом.

В рубрике «хорошие новости на фоне апокалипсиса» хочу вам рассказать об опыте Казахстана, где я провел почти неделю на (суб)региональной встрече по доконтактной профилактике ВИЧ.

Исторически эпидемия ВИЧ-инфекции в Казахстане (как и почти во всем регионе Восточной Европы и Центральной Азии) была связана с употреблением инъекционных наркотиков. При этом страна довольно быстро начала активно работать с ключевыми (уязвимыми) группами в контексте ВИЧ и не позволила эпидемии перейти в генерализованную стадию.

Например, здесь работает программа заместительной терапии, при которой зависимый от опиоидов человек получает метадон взамен употребляемого наркотика и не подвергает себя и окружающих риску передачи ВИЧ/гепатитов через инъекции.

С 2021 в Казахстане внедряют доконтактную профилактику ВИЧ (ДКП или PrEP). Человек, принимающий ДКП, снижает свои риски инфицирования ВИЧ практически до нуля.

Но просто поставить препараты для ДКП в аптеки и сказать «кто хочет - берите» не сработает. Программа ДКП — это спектр услуг, где важно учесть все организационные вопросы. Сначала необходимы повышение информированности и создание спроса. Далее идут обучение специалистов и бесперебойный доступ к препаратам и тестам на ВИЧ и ИППП. После этого необходимы сопровождение клиентов в дружественные кабинеты, организация консультаций онлайн и офлайн, четкое взаимодействие между медицинскими учреждениями и сообществом.

Во время мероприятия местные специалисты подчеркивали, что программы ДКП успешны тогда, когда в их инициирует само сообщество. И вуаля, к 2023 году в Казахстане уже более 5 тысяч человек принимают ДКП, это большой успех. К 2026 поставлена еще более амбициозная цель — охватить доконтактной профилактикой как минимум 20% от каждой ключевой группы.

Надеюсь, что этот проект будет продолжать работу, а мы сможем делиться таким успешным опытом и помогать его расширять.

Эпидемия ВИЧ-инфекции всегда шла параллельно другой эпидемии — страха и «фобий». Какое-то время ВИЧ-инфекцию даже называли болезнью четырех «Г»: гомосексуалов, героинщиков, гемофиликов, и гаитян.

История показывает, что каждый новый виток таких фобий, приводил к тому, что люди, живущие с ВИЧ неохотнее тестируются, позже узнают о своем статусе, не начинают лечение вовремя. Те, кто имеют риски получить ВИЧ, с меньшей вероятностью доходят до врача и делятся важными фактами для анамнеза. Усложняется проведение эпидрасследований. Практически невозможной становится профилактическая работа НКО, профильных СМИ. Стигматизация приводит к тому, что люди из уязвимых групп могут иметь больше проблем с психическим здоровьем, могут злоупотреблять алкоголем и наркотиками, что, в свою очередь, может стать причиной более рискованного сексуального поведения, включая практику химсекса.

Пару лет назад мы обсуждали это в контексте сериала «Это грех», и тогда я шутил, что на этом скриншоте перечислены все мои друзья.

Сегодня не до шуток, придется говорить лозунгами: права человека распространяются на всех, одинаково, независимо от пола, сексуальной ориентации, способов зарабатывания на жизнь, сексуальных практик, употребления наркотиков и любых других форм поведения.

Нельзя замести проблемы под коврик и запретить людям существовать.