Стоит заметить, что по-настоящему примордиальным, подлинно древнейшим концептом времени, будет не цикл, но полное отсутствие его. Так живут первобытные люди: как выразился Р. Ванейгем (1975), «неодомашненные люди знают только настоящее абсолютно», «примитивные народы не живут воспоминаниями и обычно не интересуются … собственным возрастом», пишет док. ест.н. и антроп. Л. Киприани (1966). Апофозом тут являются индейцы пираха, которые не различают дни в принципе. Только цивилизация создала время.

По мнению Пюеша, греки жили, «придерживаясь идеала умопостигаемости, уподобляющего подлинное и полное бытие тому, что заключено в себе и остается тождественным самому себе; тому, что вечно и неизменно, они полагают движение и становление низшими ступенями реальности, тогда как распознать ее наилучшим образом возможно лишь в стабильной и постоянной форме, в соответствии с законом повторяемости».

Что перед нами, как не описание процесса научного познания? Редкая наука может существовать без этой самой повторяемости, иначе говоря, эксперимента. Познание же того, что находится в вечно изменяющемся мире попросту невозможно, ибо любое знание о нём тут же безнадёжно устаревает; там, как говорил Гераклит, «через мгновение и река иная и сам ты уже другой». Поэтому греки, высоко ценившие исследование, никак не могли не создать концепцию такого времени, где время будто застыло, и предметы повисли в воздухе; только после этого к ним оказалось можно подойти и старательно рассмотреть со всех сторон.

Наука и поныне познаёт, хоть и на конкретном примере, но всегда нечто абстрактное, универсальное, что целиком соответствует учению Аристотеля, который считал, что знание может быть только о ряде вещей, но никак не о единице, в случае которой одно только мнение.

Невероятно наивно также считать, будто концепция циклического времени — это некий пережиток, который сейчас успешно оставлен позади, — или что это вообще следует делать. Так, более других греков циклы любили стоики, которые полагали, что мир время от времени сгорает в великом огне, чтобы возродиться снова; эта концепция ни на йоту не утратила популярности в наши дни, и невероятно часто встречается в научной фантастике. Впрочем, и обычная физика знает теорию, согласно которой Вселенная в конце своего расширения схлопнется обратно, и всё начнётся заново, и так будет повторяться без конца.

Наконец, человеческому разуму, как верно указал уже Фрейд, пребывание в цикле вообще донельзя свойственно. Он склонен превращать получаемый в детстве опыт в шаблоны поведения, паттерны, которые формируют личность. Люди очень часто ведут себя именно так, как обращались с ними, и для того, чтобы вырваться из подобного порочного круга, закрыть гештальт, и служит терапия.

⬅️ «Цикл и линия», 3/3