Одним из самых любимых философов вашего покорного слуги является Пифагор — возможно, наиболее известный философ не только среди «досократиков», но и вообще всех их, античных или же не очень. Мне довелось прочесть немало материала в процессе подготовки новой (или, вернее, нового издания прежней) обширной статьи о нём. Среди прочего попала мне в руки и книга И.Е. Сурикова о Пифагоре.

Признаться, такого разочарования испытывать мне не доводилось уже довольно давно. Прочитанное было настолько пронизано бездарностью и дилетантизмом, что я не раз и не два сверялся — а точно ли я читаю книгу доктора исторических наук, специализирующегося как раз на Античности? Однако всё обстояло именно таким образом.

Я потрудился отыскать рецензии, посвящённые книге. Одна из них меня впечатлила особенно. В ней историк-востоковед В.В. Емельянов пишет, что книга эта «от рационалиста, решившегося изложить учение мистика, и от европоцентриста, изучающего биографию мыслителя, связанного с древним Востоком». И действительно, из книги Сурикова кажется, что Пифагор был мистиком, связанным с Востоком. Однако научное сообщество уже целых два века подвергает оба тезиса сильнейшему сомнению. Так, Л.Я. Жмудь в своей докторской диссертации «Наука, философия и религия в раннем пифагореизме» убедительно доказал, что минимальная критика источников не оставляет ни от предполагаемого мистицизма, ни от якобы имевших место восточных заимствований и камня на камне.

Емельянов же отмечает «выстроенную им (Суриковым — Б.) иерархию источников: вот этот автор достоин безусловного доверия, этому нужно доверять меньше, а этот совсем изоврался». Это действительно полезное качество. Которое, однако, не наблюдается в книге Сурикова даже по минимуму.

Напротив, он сплошь и рядом верит таким личностям, как Ямвлих, про которого Жмудь верно заметил, что «уже с XIX века ругать его становится едва ли не учёной традицией». В действительности, будь Суриков так критичен к поздним авторам (как это и принято), он бы никогда не пришёл к выводу о мистицизме Пифагора. В общем, то, что сказал Емельянов касаемо критики источников, верно для Жмудя, но никак не для Сурикова.

При этом книга Жмудя Сурикову известна: он на неё ссылается. Но только единожды, чтобы сказать, что «греки не могли заимствовать философию и науку в готовом виде … по той простой причине, что в VI веке на Востоке не было ни того ни другого». Это единственная мысль Жмудя, которую И.Е. запомнил и применил. Прочие же его веские выводы Суриков просто игнорирует, как будто их и не было вовсе.

Тем же занят и его рецензент, которому вышеприведённый вывод Жмудя совсем не по вкусу, Емельянов как раз считает, что наука на Востоке ещё как была, но, впрочем, не приводит для этого никаких аргументов (в отличие от Л.Я., который посвятил этому до трети книги). Он даже советует приобщать в будущем к написанию таких книг не только античников, и востоковедов, чтобы последние следили за «европоцентризмом» первых.

В действительности, однако, все знающие востоковеды (в основном, конечно, западные) уже пришли как раз к выводу, что никакой науки на Востоке не было и быть не могло; на них-то Жмудь, делая свои выводы, и ссылался.

Кроме прочего, Суриков пишет, что «[эллины] считали, что природа — вместилище божественного, и потому относились к ней со священным трепетом. Перефразируя известные слова Базарова из романа Тургенева „Отцы и дети“, для грека природа была именно храмом, а не мастерской. Уж он не стал бы поступать подобно тому же Базарову, который во время студенческих каникул резал лягушек — просто чтобы узнать, как они устроены». И это сказано в книге про пифагорейцев, про которых известно, что минимум двое из них, Алкмеон и Гиппон, проводили анатомические опыты!

«Заблуждения Сурикова», 1/2 ➡️