Собственное исследование он характеризует как «в лучшем случае лишь позднее примечание к таинственному отрывку, являющемуся частью грандиозного нарратива, который и сам по большей части утрачен, в немалом отношении выдуман и вечно оспаривается». Так, пишет он, им был рождён очередной Александр — которых и без того набралось уже столько, что вместе они по численности не уступят и войску, приведённому Дарием III в 333 г. к реке Исс.
(Как водится, неуверенность они компенсируют наглостью через буквоедство: например, требуют произносить не как раньше, каган, но исключительно хаган или каан, иначе грозят огнём и мечом. Конечно, так оно, может, и правильнее: но только найдите мне античника, который всерьёз бы домогался, чтобы люди непременно говорили Кайсар и Кикерон вместо Цезаря и Цицерона.)
Вот только делать из этого вывод, как некоторые, что никакого монгольского нашествия в принципе не произошло, разумеется, нельзя ни в коем случае. Напротив, по всему выходит крайне вероятно, что очень даже было — другое дело, что чуть ли не одно это и можно с полной уверенностью утверждать, все детали же по определению оказываются под подозрением.
Тем мы убеждаемся, что прежнее сопоставление с симулякром удачнее некуда, к соответствующей философии отсылает и название настоящего текста, а если точнее — то к Бодрийяру и его «Войны в заливе не было» (2016 [1991]). При этом название его эссе несколько вводит в заблуждение, ведь философ вовсе не отрицал факт проведения
Кроме того, следует признать, что какие бы источники к конечном итоге не использовались монголами и прочими для вдохновения, уподобление Александру им всем удалось только весьма ограниченное — лишь на том уровне, на каком варвары оказались способны эллинов постичь. Похожей была ситуация уже собственного отца македонца: по Плутарху, «тот самый Филипп, который впоследствии силою оружия оспаривал у Греции ее свободу … мальчиком … жил в Фивах … и … считался ревностным последователем Эпаминонда. Возможно, что Филипп и в самом деле кое-чему научился, видя его неутомимость в делах войны и командования (что было лишь малою частью достоинств этого мужа), но ни его воздержностью, ни справедливостью, ни великодушием, ни милосердием … Филипп и от природы не обладал, и подражать им не пытался». Иначе и быть не могло: ведь уже Платон учил, что только оригинал существует по истине и без конца, его копии же являются лишь жалкими пародиями и нам только кажутся, не ведая истинного бытия.
Заодно мы можем, наконец, понять, как именно такие получаются: их создатели пытаются оперировать сильно попорченными чертежами, отчего и конструируют нечто чрезвычайно далёкое от задуманного. И в то же время —далёкое недостаточно, нечто, что им бы просто не удалось, будь у них под рукой только то, что, как считается, могло быть. Когда экспериментальная археология приходит в своей сфере к таким результатам, её типичный вывод — что нечто оказалось неучтённым и древним было доступно больше, чем считалось (например, качество римской стали можно объяснить только тем, что им был известен роликовый металлопрокат).
#iskander
⬅️⬆️ «Les conquêtes mongoles n’ont pas eu lieu, или О возвращении македонца», 16/18 ⤴️➡️