Напоследок следует сказать о самом, пожалуй, ключевом элементе празднества: им без преувеличений является танец, который мог как сопровождать масочные процессии, так и осуществляться сам по себе. Как бы то ни было, можно с уверенностью сказать, что никакой иной аспект Рождества не встречал такой неприязни и сопротивления со стороны Церкви, как этот.

Уже Иоанн Хрисостом в IV в. уподоблял происходящее на Рождество вторжению из ада, обличая, среди прочего, танцы. Также и участники Трулльского собора, в принципе осуждая празднование календ, заявляли, что «желали бы их исчезновения из жизни правоверных», в частности, «танцев, совершаемых во имя тех, кого греки … звали богами … в древней и антихристианской манере».

Танец вызывал у христианства такие сильные чувства всё потому же, что он также унаследован от männerbünde. Сам Индра, гомологичный Одину и прочим ипостасям многоликого бога юношеских союзов, особо известен как танцор, как и его спутники, индийский аналог Дикой охоты, маруты (Kershaw 139). В Германии же подобные танцы, пишет Кершоу, встречались ещё в нач. XX в. и «в основном исполнялись на Рождество и Седьмицу, тогда же, когда [показывалась и] Дикая охота».

Учитывая, какая сейчас в определённой среде ведётся имитируется борьба с «чуждым влиянием», стоит задуматься, как бы выглядело посконно христианское, не знающее и капли язычества справление Рождества/НГ? Ну, для начала такого праздника бы просто не существовало… Но даже если он бы всё же и был, для его описания, как и всего христианства, лучше всего подойдёт опять-таки Оруэлл: в его антиутопии герой полагает, что «самое характерное в нынешней жизни — не жестокость ее и не шаткость, а просто убожество, тусклость, апатия. Оглянешься вокруг — и не увидишь ничего похожего ни на ложь, льющуюся из телекранов, ни на те идеалы, к которым стремятся партия», которые обещали «нечто исполинское, грозное, сверкающее», но ничего этого не предоставляли. Прямо как заявленные высокие ценности, которые якобы нёс Иисус, тогда как действительной реальностью стали Тёмные века.

Как и позднее у большевиков, здесь в основе тоже лежала идея «отречёмся от старого мира», которому на смену должен прийти другой, выстроенный на утопических идеях, основывающихся не на реалистичном восприятии реальности, но wishful thinking. Когда очень быстро выяснилось, сколь мало из обещанного реализуемо, а обещания не спешат сбываться, пришлось экстренно допускать к жизни прежние обычаи, искать с ними сосуществования, — ведь без них, как оказалось, никуда, ведь потому они и были в ходу, что являлись самыми эффективными и жизнеспособными из всех прочих. Борьба же на истребление в долгосрочной перспективе неизменно заканчивалась поражением не для древнего, но всегда новодела.

Комплексный же персонаж, возникший из откровенно легендарного святого под влиянием в т.ч. образа Одина, теперь известный как Санта-Клаус, не имевший в себе практически ничего христианского, в свою очередь, стал одной из вех, озаривших выход из этого царства тьмы. Он стал чем-то, совершенно чуждым тому страшному культу, который обрушил прежний мир во мрак, но, совсем напротив, — последний он помогал прогнать.

#santa
⬅️⬆️ «Сказ о том, как Санта-Клаус, он же Один, спас брак от его отмены христианами», 13/13