Образцом для подражания тут служил сам Иисус, который женат не был, а также заявлял, что брак присущ этому миру временно, и ему суждено исчезнуть со Вторым пришествием: «Когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить» — как этого, добавлял он, уже не делают на небесах. Апостол Павел, в свою очередь, предлагал не ждать, а уже отказаться от супружеской жизни, говоря: «Желаю, чтобы все люди были, как и я … Безбрачным (ἄγαμος) … говорю: хорошо им оставаться, как я». А всё потому, что неженатые могут уделять всё своё время служению Господу (тем паче что, как он верил, время уже поджимало, немного его оставалось до конца времён). Прямо как у Оруэлла «товарищ Огилви … считая, что женитьба и семейные заботы несовместимы с круглосуточным служением долгу … дал обет безбрачия».

Позднее похожим образом мыслили такие авторитеты, как Амвросий, Августин, Киприан, Иероним, Иоанн Златоуст и Тертуллиан, также превозносившие вечное девство. Про св. Илария (или апостола Пётра в другой версии) же рассказывают, что хотя он и уговорил свою дочь никогда не знать замужества, всё же столь боялся, что девушка передумает, что принялся вымаливать у Господа её скорую кончину, и через пару дней своего добился. Тогда же появились служители Церкви, следовавшие тем словам Библии, которые утверждали, что «есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного», т.е. совершали самокастрацию.

Учитывая всё это, легко понять, в каком направлении тогда двигалась христианская мысль, а также представить, чем бы всё кончилось, если бы процессу позволили продолжаться в том же виде. Вся ситуация стала одним из вопросов, которые обсуждались на Никейском Соборе в 325 г., и, по счастию, в итоге она оказалась осуждена. Тем не менее, общее настроение, царившее там, скорее склонялось к мнению, что брак — это явление дурное, нежелательное для по-настоящему благочестивого христианина, которое приходится терпеть в виду слабости человеческой. Однако епископ Мироликийский, совершив свой громкий жест с дарением, тем самым не согласился с мейнстримным в христианстве взглядом: хотя Николай, пишет Инглиш, мог потратить деньги на любое дело, он всё же выбрал поддержать институт брака — и тем стал одним из тех, кто спас его от гибели.

Николай-термидорианец. Впрочем, не стоит преувеличивать тут деяния одной только этой личности, к тому же сомнительной историчности. Ведь подобно всё тому же товарищу Огилви, в биографии Николая Мирликийского немного достоверного. Хотя эпоха, когда он жил, вообще не отличается чрезмерной надёжностью в плане дошедших до нас сведений, в случае рассматриваемого персонажа они умудряются быть ещё хуже. Инглиш упоминает, что «не существует никакой ранней документации о нём — записей, учений или составленных актов … [Лишь] фрагменты истории и слухи маячат на поверхности, будто обломки кораблекрушения на водной глади». Сегодня, продолжает он, сомнение в реальности Санта-Клауса, — это норма не только повзрослевшего ребёнка, но и всех крупных специалистов по тому святому, который его породил.

#santa
⬅️⬆️ «Сказ о том, как Санта-Клаус, он же Один, спас брак от его отмены христианами», 4/13 ➡️