Вплоть до XIX в. полагали несомненным, что математике греков обучили египтяне, ведь, казалось бы, о чём тут ещё думать, если уже сами древние считали таким образом? Однако, как пишет Л. Я. Жмудь (1994), изучение собственно египетской системы вычислений не оставило шансов этой точке зрения. Касается это также всех прочих заимствований, в частности, в астрономии.

Египтян же, в свою очередь, мнили учениками евреев: «такая перспектива», замечает он (2002), «восходит к раннехристианским апологетам, в частности к Клименту Александрийскому и Евсевию, которые пытались совместить Пятикнижие и античную философию, следуя еврейским писателям — Аристобулу, Филону, и особенно Иосифу Флавию». На основе подобных рассуждений ещё полтора-два века назад выстраивалась история науки: «Рассказав о баснословных открытиях таких „ученых“, как Каин, Авраам или Моисей, историки эпохи Просвещения переходили наконец к Фалесу и греческой традиции».

В эту откровенную чепуху верили очень долго, именно из неё же следовал и более поздний миф о том, что наука была создана христианами. «С течением времени», продолжает Жмудь, «эта перспектива меняется, разумеется в пользу язычников, а не христиан, так что библейская тема медленно, но верно уходит из трудов по истории науки».

Судя по всему, рудиментом как подобного мышления является еврейская организация «Даат Ихуд» из видеоигры Wolfenstein (2014), бесконечно опередившая своё время научно-технологическими открытиями, которые они затем упустили в руки нацистов.

Последний же замеченный в эксплуатации мотива — это прежде уже упоминавшийся Э. Шломо Юдковский, который в некоем fanfiction (2010–15), посвящённом тому, что он называет «методами рациональности», прародиной магии походя объявляет Атлантиду, о чём оригинал не сообщает. Причём тут вообще она, не совсем ясно из контекста произведения; у меня лично, однако, не вызывает сомнений, что здесь автор, сам являющийся как евреем, так и (наверное, если 7 классов американской школы позволяют считаться таковым) учёным, обращается к Бэкону и всему, что отсюда вытекает.

В пользу этого говорит следующий момент: в другом месте успехи некоего Э. Голдштейна он объясняет тем, что тот принадлежит к некоей особо выдающейся народности, не уточняя. Всё это, конечно, ерунда: ведь Юдковский называет здесь критерием обилие собранных оным народом нобелевских премий; даже если мы забудем о том, что оная премия всегда была крайне закрытым клубом для «своих», ясно, что он имеет в виду евреев-ашкеназов, осевших в Европе — но ведь при этом евреи-сефарды, оставшиеся на Ближнем Востоке, никогда не показывали и близко подобных качеств, из чего следует, что достижениями первые обязаны вовсе не принадлежности к своей этно-религиозной группе, но чему-то ещё, как-то: европейскому культурному бэкграунду.

В общем, импликации этого Шломо крайне неуместны, однако совместно сообщают нам очень определённую картину: эта икона «популяризации науки» оказывается тем ещё национальным шовинистом. В этом, впрочем, нет ничего самого по себе странного, ведь евреи — такие же люди, как и все другие, и тоже склонны к хюбрису в том виде, каким его определял Аристотель: «унижая других ... [от того] самому ещё более возвышаясь».

Юдковский, кроме прочего, крайне симпатизирует эпохе Просвещения, как он её понимает, т.е. — весьма своеобразно, воображая, например, ВФР продолжением идей просветителей, хотя в действительности она стала на них реакцией, истребившей Французскую академию, в число достижений которой входит опровержение столь ненавистного нашему Шломо флогистона.

#atlantis
⬅️⬆️ «Где на самом деле находится легендарная Атлантида, которую искали советские подлодки?», 21/22 ➡️