Во времена античности существовали разные формы великой матери … Деметра … Кибела … Артемида

Никакого древнего почитания пресловутой единой во многих лицах «Великой Богини-Матери» никогда не существовало, эта концепция представляет собой откровенную выдумку. Как сообщает проф. арх. и ист. Кристин Моррис (2006), «предположение о том, что в древнейшие времена существовала неразделившаяся (undifferentiated) ещё богиня … основано скорее не на материальных свидетельствах, а на допущениях».

Перед нами «проекция в прошлое синкретических тенденций внутри греческой и римской религий»: то, что древние создали лишь в свою позднюю эпоху, они проецировали в глубокое прошлое, а потомки этому долго наивно верили. Уже с XIX в., однако, так никто не делает.

Так-то это знает и Дайс, которая говорит:

«Позднее архетипы этих богинь слились воедино»

Именно, что позднее.

Как нетрудно заметить, имена мастистых исследоваетелй, которые критикуют и низвергают вышеприведённые глупости, принадлежат женщинам. Всё потому, что хотя и может показаться, что деконструкция «Великой Матери» и прочего матриархального плодородия оставляет прекрасный пол без их мистерий, культуры и прочего, «расколдовывает мир», на самом деле это не так, всё с точностью до наоборот: это оная «Мать» была сочинена с такими целями.

Ведь, против того, что считал уже Бахофен, вовсе не столь ограниченная роль была уготована женщинам в Греции, там их возможности были куда шире. Богиням того времени присуще немало женских ролей, от охоты и ремесла до войны и власти.

Так, Афина не имела никого отношения к материнству, но покровительствовала судьбе, Артемида отвечала за переход между состояниями и только как частный случай этого помогала процессу рождения, Афродита, хотя и была матерью, нисколько этой ролью не ограничивалась. Одна только Гестия, навек запертая в гинекее, утратившая подвижность, похожа на то, к чему викторианцы свели допустимую для женщины роль: эта богиня казалось скучной уже грекам, потому и мифов о ней практически нет никаких.

Теперь же женщина была заперта в пресловутой парадигме «главное — материнство, всё остальное — от лукавого». Уже Р. Хаттон заметил, что с кон. XVIII в. мыслители стали упорно ассоциировать классических богинь с силами природы, хотя греки, естественно, ничего такого не думали, преспокойно видя их покровительницами цивилизации. Эта новая мысль, что женщины, и в т.ч. богини, должны иметь большее отношение к природе, нежели культуре, и привели к сужению женского божества до богини плодородия и материнства.

Теперь женщину ждала манипуляция в таком духе: «вот какой была Богиня, и ты можешь быть только такой», иного не допускалось, триада kinder, küche, kirche выдавалась одновременно за передовую эмансипацию и за додревнюю женскую свободу. Итак, подытоживает Бамбергер, «миф о матриархате оказался не чем иным, как орудием, нужным, чтобы удерживать женщину на положенном ей месте». Такая вот жестокая ирония и довольно типичный пример английского юмора; вовсе недаром научпоп версия изысканий проф. рел. Синтии Эллер носит подзаголовок «Как выдуманное прошлое не даёт женщинам обрести будущее».

Вот почему вовсе немудрено, что с мифом о «Богине-Матери» и восприятием женщины исключительно через нечто природное борются сами же женщины, мудро заметившие, что эта интерпретация манипулятивна, принижающа и вообще-то вредоносна. Бесконечно подробнее обо всём этом, кстати, автор этих строк уже писал, и приглашает к чтению вновь тех, кто ещё не успел ознакомиться.

⬅️ «Куда нам бросить Κύβο», 3/3