«Нет предела совершенству» — звучит старинный девиз, справедливый, по мнению некоторых, и для такого, казалось бы, завершённого явления, как древняя мифология. Чем, если не следствием этого мышления является существование разнообразных «исправителей», стремящихся доработать «преданья старины глубокой», улучшив эти «дела давно минувших дней»? 

Для того, чтобы таких встретить особенно далеко ходить не требуется: скажем, доводилось наблюдать, как они гнездились в комментариях к некоему видео на Youtube, представляющему собой отрывок из пеплума Troy (2004), крайне вольной экранизации Гомера. Сцена изображала финальный бой Ахилла и Гектора, который в этом фильме зачем-то осуществляется в виде своего рода согласованной по всем правилам дуэли, откуда-то взявшаяся посреди военных действий.

При этом не то, что бы древние того периода не ведали подобной практики: собственно, в той же «Илиаде» дважды случается нечто в таком духе. Так, в III.275–382 противоборствующие стороны договариваются решить исход войны с помощью μονομάχος, единоборства двух чемпионов, Менелая и Париса, что весьма к месту: ведь с их личного конфликта вся война и разгорелась. Также и в VII.38–290 случается дуэль Гектора и Аякса. Война в обоих этих случаях действительно как бы приостанавливается, и прочие войска становятся наблюдателями. Вот только подобная ситуация — это исключительное явление, которое специально заранее обговаривается, обыкновенно же ничего такого не происходит.

В то же время в XXII песни, когда разгневанный Ахилл наконец настигает Гектора, ни о чём подобном не идёт и речи. Не подразумевается здесь никакого особого договора и кинофильмом — и всё же мы наблюдаем, как Гектор, узрев прибытие одинокого Ахилла под врата Трои, попросту и без затей выходит ему навстречу. Причиной подобного поведения являются исключительно сомнительные представления постановщиков.

Эта странная ситуация и заставила многих комментаторов восхититься, а заодно и посетовать, что-де ушли безвозвратно те времена высокой чести, когда никто не спешил помочь своему чемпиону стрелой с городской стены. Другие на это замечали, что это явная художественная глупость, пеняя, однако, за неё не создателям кинофильма, но самому Гомеру, заверяя, что они бы такого антимимезиса никак не допустили.

Однако у отца художественной литературы, разумеется, ничего подобного нет и в помине: Гектор у него в той же сцене отнюдь не спешит сойтись в схватке с Ахиллом, но, напротив, бежит от него со всех ног как раз под защиту союзников: однако же «сколько он раз ни пытался, у врат пробегая Дарданских, броситься прямо к стене, под высоковершинные башни, где бы трояне его с высоты защитили стрелами», так ему этого Ахилл сделать и не позволяет. Греки, в свою очередь, тоже не прочь угостить ненавистного врага из своих луков, чему противится уже сам «Пелид быстроногий, им запрещая бросать против Гектора горькие стрелы», опасаясь, чтоб «славы … не отнял пронзивший, а он бы вторым не явился». 

Как мы видим, здесь исправителям делать попросту нечего: сцена абсолютно монолитна, а психология её участников предельно реалистична. Иное же мнение вызвано исключительно поверхностным знакомством с мифом через игру в испорченный телефон, напевы в оный различных Рабиновичей. Впрочем, неспособность глубинария отлепить одну репрезентацию от другой — проблема далеко не новая.

«„Исправители“ древнегречества», 1/3 ➡️