Трагикомичность такого явления наших дней, как неоязычество, заключается, конечно, в законченном незнании большинством практикантов пресловутой «матчасти» — того, что же, собственно, представляла из себя древняя религия, к которой ими намечено духовное возвращение. Аналогично обстоят дела и с занятиями магией — при том, что уж в наши-то дни, казалось бы, проще простого уже стало изучить, что же там к чему в действительности у предков было…

Проблема заключается в том, что если уж эти люди и обращаются к некоей литературе с намерением просветить себя (что уже случается обычно только в качестве исключения), то совсем не к той, к какой стоило. Ведь все эти одухотворённые сочинения от самопровозглашённых адептов мистических искусств, как правило, ничего не стоят — да и тайным знанием их всерьёз никак не назовёшь, ведь они свободно продаются направо и налево, целиком профанированы. 

По великой иронии, им в куда большей степени являются… академические исследования, которые только в наш век интернета так легко похитить, если знать места, — однако подразумевается вообще-то, что простые смертные, не вхожие в касту «белых халатов», лишены доступа ко всему подобному (либо же вынуждены сталкиваться с нарочито задранным paywall). Не говоря уже о том, что такие тексты будут крайне трудны для понимания тому, кто уже не обладает определённым образованием. Вот и выходит, что текст, действительно способный приоткрыть тайны магии, будет называться как-нибудь в духе The Oxford History of Witchcraft and Magic, это и есть истинная эзотерика — в том смысле, в каком термин понимал его автор, Лукиан.

Правда, всякий там традиционализм науку обычно настолько не уважает, что предпочитает изучать… хммм, вот так неловко — да всё те же научные теории, просто настолько устаревшие, что оказались уже выписаны из числа допустимых, — вроде учений Дж. Фрэзера (1890) и Э. Б. Тайлора (1871), которые потому и сейчас оказываются живее всех живых. Что это значит конкретно в случае магии?

Как замечает Р. Дж. Валлис (2023 [2017]), оба поименованных «считали, что вера в магию и колдовство в „примитивных“ обществах является „пережитками“ доисторических эпох», представляющие собой как бы ископаемые свидетельства неизбежности прогресса, который всякая культура обязана совершить «на пути от „варварства“ к „цивилизации“ … двигаясь от анимизма через … политеизм к монотеизму», в процессе чего «„магии“ … было суждено погибнуть». Тайлор, кроме того, полагал, что магия (как, впрочем, и религия) была своего рода способом дикаря объяснить понятным себе образом законы природы, — будучи, таким образом, всего-навсего недонаукой.
Этот колониальный викторианский шовинизм, которым «почему-то» пичкали население и советские школьные учебники, Валлис справедливо характеризует как problematic (популярная в академии характеристика, несколько опозоренная в последнее время разнообразными «левыми», которые, следуя извечному стремлению марксизма к наукообразности, взяли её на вооружение), — ведь, как уже давно ясно из данных этнографии и археологии, никакой подобной обречённости не наблюдается. 

Всё потому, сообщает А. И. Зайцев (2005 [1977?]), что концепция «основывалась … не на объективном изучении материала, а … на неправомерной экстраполяции общеизвестных фактов секуляризации Европы в XVII–XX вв. … Картина эволюции от религиозного мрака средневековья к триумфу эмпиризма и утилитаризма была … продолжена в прошлое и распространена на все человечество, приводя к представлению о том, что в истории человечества можно проследить единую линию от абсолютного всесилия религии и магии в направлении постепенного ослабления их власти над людьми». 

В действительности же, согласно Зайцеву, «уже в обществах с письменной традицией мы нередко обнаруживаем длительные периоды нарастания роли магических представлений». Это касается даже древних греков, в случае которых «культура микенских государств оказывается более секуляризованной, чем, скажем … архаических Афин». Да и наше время тут тоже неплохо подходит.

#mageia
«Как правильно волшебствовать», 1/6 ➡️