В том, назовём это так, ответвлении синематографа, которое берёт своё название от древнегреческого поименования уличной девицы, торгующей собой, πόρναι, в изобилии имеется поджанров, посвящённых всему разнообразию сексуальных практик. Нас сейчас интересует только одна из них, известная, хотя бы и печально, далеко за пределами клуба своих поклонников. Имя ей — cuckold, что этимологически происходит от cuckoo, кукушки, и её известных наклонностей (правильно называемых «гнездовым паразитизмом»).

Оскорбление, основанное на обвинении в увлечении подобным, куда древнее, чем некоторые могут вообразить. Уже извечный соперник Демосфена, оратор Эсхин, сравнивая оппонента с одним из своих братьев, выгодно отличал последнего,замечая Демосфену: «Он не уступал своей жены Кнсиону, как ты». В наши дни оно лишь слегка уступает по популярности другому, на этот раз восходящему уже к ответу Демосфена Эсхину, где упоминалась последнего «мать … занимавшаяся среди бела дня развратными делами». Такой вот вечный, в полном смысле слова классический способ ведения дискуссии.

В основе разбираемого своеобразного увлечения называют разное, в данном случае речь пойдёт о, так сказать… мгм… организационном моменте. В США, согласно некоторым признаниям, практика эта далеко не всегда вызвана преимущественно тем удовольствием, которое она сама по себе, как сексуальный фетиш, приносит участникам, но в иных случаях вызвана исключительно нехваткой времени у мужей на личную жизнь. В результате этого жёны остаются неудовлетворённым, и, чтобы это исправить, приглашается или даже нанимается специальный человек со стороны.

Зачастую эту роль исполняет чернокожий, а, как заметил уже Юнг, оный и поныне символизирует в глубинах сознания наших заокеанских соседей теневую сторону: «у американца … [в] такой роли фигурирует негр», им они «обозначают собственную вытесненную, примитивную или признаваемую неполноценной половую личность».

И действительно, соответствующий жанр привык в изобилии наделять негров весьма, на первый взгляд, завидными характеристиками, всем тем, чего вроде бы не хватает современному выхолощенному и одомашненному европейцу. Отсюда можно сделать, и зачастую делается, вывод, что жанр является чем-то вроде пропаганды, соответствующим фронтом чёрной колонизации злосчастной Америки, народонаселение которой постепенно приучают отдавать своих женщин могучим чёрным захватчикам. Самый такой симптоматичный ход мысли для, к примеру, альтрайта-алармиста, имеющего для того, впрочем, свои основания.

Он, однако, забывает учесть другие глубинные устремления коллективного бессознательного. Ведь в действительности тот набор стереотипов, которые здесь приписаны негру, вовсе не был направлен на его возвышение, но совсем напротив: это качества раба, не совсем или даже совсем не человека, но существа потустороннего, «хтонического», мёртвого с точки зрения социального статуса.

Такое отношение идёт от древних греков: согласно В. Ю. Михайлину (2016), у них «нечеловеческий статус раба зачастую подчеркивается через ассоциацию … с животными … с маргинальными зонами и/или формами поведения». Речь идёт о том самом восприятии негров как высокопримативных особей, глубоко подверженных животному началу дикарях, которым законы не писаны. Когда их сексуализируют, замечает Н. Лестер (2014), то статистически нередко наделяют такими сомнительными качествами как неграмотность, склонность к сексуальному насилию и разбою.

А также, продолжает он, «секс-машинами, напоминающими кролика из рекламы „Энерджайзера“». Согласно же Михайлину, «не-вполне-человеческая природа раба проявляется и через инверсивную модель, где ему приписывается гипертрофированная сексуальная активность, направленная на „человеческих“ женщин», в данном случае белых.

«Явление cuckold как апофеоз платонизма», 1/3 ⤴️➡️