Как ранее уже было исследовано, в таких поп-жанрах как фэнтези и RPG как-то очень уж распространено представление, что настоящий герой за свои свершения должен довольствоваться чем-то вроде одобрительного похлопывания по плечу. Но ведь тот, кто и правда будет так поступать, постоянно отказываясь от любых почестей, выраженных в материальном эквиваленте, явно должен остаться в итоге совсем без ничего, буквально «без последних штанов», не правда ли? И действительно, ровно это и случается в конце концов с главным героем видеоигры Fallout (1997).

Впрочем, можно возразить, что самое главное, а именно κλέος ἀσπίνθιον, неувядающую славу, он всё же приобретает: о его деяниях ходят легенды, в честь него сооружена не одна статуя, а кое-где он и вовсе объект практически религиозного преклонения: он уже во всех смыслах в вечности, а не это ли главное? Не совсем — или, точнее, теперь уже, когда он упокоился, быть может, — но никак не при жизни, когда всего этого, каким бы значительным и величественным оно бы ни было, никак не могло быть достаточно самого по себе. Ведь духовное признание, как ни крути, «на хлеб не намажешь», и во все времена оно не заменяло, но лишь продолжала другие немаловажные, более прозаичные аспекты существования, начиная играть роль лишь когда удовлетворены оные. Вот и в наши дни знаменитая иерархия потребностей А. Маслоу мыслит тем же образом; при этом сам автор считал, что лишь проценты от общих масс добираются по вершины его пирамиды.

Итак, сама по себе престижная валюта не имеет такой уж ценности, пока её нечем подпереть, и погоня за ней начинается никак не ранее, чем окажется в достатке обычной. В современных жанрах же с завидной регулярностью наблюдается переворачивание ситуации с ног на голову. Герой там как бы наказан за свою силу, которая его делает «по факту обязанным» служить обществу. В этом смысле он раб обывателя, что и неудивительно, учитывая, что последний — и есть типичная аудитория такого произведения, что не было верно для легенд прошлого. Это верно и на другом уровне, где персонаж служит праздному развлечению читателя, и справедливо в особенности, когда он является его марионеткой в RPG, где его обделяют в пользу таких же, как его игрок, ничем не выдающихся людей; ведь именно с ними, а не с великим чувствует подлинную солидарность его кукловод. Тем стимулируется посредственность, величие же гибнет; довольно иронично, учитывая, что персонаж второй части, супермутант Маркус, с грустью буквально об этой же несправедливости жизни и говорит.

Учитывая, насколько в наши дни последний фрустрирован сексуально, нет ничего удивительного, что ему скармливают также и весьма современное отношение к ещё одному типу награды, против более присущего героям древности. Ведь если в былые времена никто не видел ничего особенного в том, чтобы demoiselle en détresse отблагодарила спасителя самым простым и незамысловатым способом, разделив с ним ложе, то сейчас сама мысль о чё-то подобном способна вызвать целую бурю возмущения и разговоры об «объективизации» и т.п. Вот и героя всё того же «Фоллаута», если он после того как выручит Танди, дочь градоправителя из первого же встреченного им селения, вздумает о чём-то таком заикнуться, она отошьёт очень сурово, присоветовав для этого дела найти-де себе корову.

Впрочем, в той местности в ответ на вообще любое требование награды начинают огрызаться, а если продолжить давить, то порой и вовсе нападают, не словом, но делом насадив тиранию альтруизма (впрочем, это поведение персонажа по имени Сет считается багом). И это «суть пустоши»? Так поклонники сеттинга называют совокупность бытующих на его просторах нравово, лучше всего выражающихся фразой homo homini lupus est. Причём такое отношение должно быть тем сильнее, чем недавнее наступил конец старого мира, в данном же случае речь идёт буквально о самом начале возрождения цивилизации из пепла ядерного огня.

«Охота на пробандят», 1/4 ➡️