«Один из вариантов решения проблемы … был реализован на печально известных галерах с рабами XVI–XVII вв.», когда несколько гребцов стали тянуть за одно большое весло (a scaloccio). Это, однако, требовало, чтобы гребцы вставали со скамьи в полный рост в процессе каждого взмаха, а затем резко усаживались назад, что крайне утомляло. Древние выбрали другое: разместили гребцов в несколько линий, что позволяло им не вставать, однако же требовало синхронности и мастерства. Это «означало, что они должны быть исключительными профессионалами». Вот почему многоярусной галерой, подобной триреме, необученные колодочники не могут управляться в принципе.

Похоже, что прикованные рабы Нового времени всегда усаживались по нескольку за весло. У греков же, согласно Фукидиду, было так, что «каждый гребец со своим веслом», а описи, по Кассону, показывают, что древние знали лишь небольшие, короткие вёсла, ни в чём не подобные тем громадинам, которыми орудуют несколько человек за раз.

Трирема стала вершиной эволюции корабля, предназначенного идти на таран, и была полностью заточена под эту конкретную задачу. Вот почему там нечего было делать не то, что цепям и надсмотрщикам, но даже лишним гребцам, перегнать по Гегелю количество которых в качество не получится. Согласно Моррисону, «преимущества от … [увеличения числа] гребцов … становятся сомнительными», ведь «усиление от большей мускульной силы не скомпенсирует лишний вес от дополнительных снастей и людей». Вместо этого древние опирались на оптимальное, весьма точно рассчитанное число специально обученных людей. В случае триремы оно всегда составляло ровно 170 человек, которые располагались в три ряда.

Как замечает Моррисон, «надо полагать, что прежде, чем приступить к гребле, команды проходили продуманную программу обучения. Без сомнения, гребцы на триерах V–IV вв. были по большей части кадровыми специалистами … Навык гребли на триере совершенствовался путём старательного научения и постоянной практики».

Когда, по Фукидиду, «афиняне … послали в Эретрию эскадру … [они] были вынуждены пустить в дело необученные еще экипажи». Это решение историком подаётся как нечто исключительное, он оправдывает его тем, что сограждане «стремились как можно быстрее подать любой ценой помощь самой важной части своих владений». У него же Перикл, обращаясь к согражданам, говорит, что «[спартанского] флота [им] … не стоит опасаться», поскольку «стать опытными мореходами тем будет нелегко», ведь даже сами афиняне, «хотя и обратились к мореходству уже со времени мидийских войн, все же еще не овладели им в совершенстве». Царь Архидам, в свою очередь, признавал, что в морском деле спартанцы «уступают афинянам», и признаёт, что на то, чтобы «приготовить экипажи … уйдет время» (I.80.4).

Что случается с недоученными гребцами, хорошо видно по битве при Навпакте в 429 г. Тогда, по Фукидиду, «корабли противника, гонимые ветром и под его напором сталкивавшиеся друг с другом, так что нужно было их разводить баграми, начали терять боевой порядок … за взаимными предостерегающими возгласами, криками и бранью не было слышно ни командиров, ни келевстов … ё … корабли больше не повиновались кормчим». «Именно в этот момент Формион дал сигнал к атаке, и афиняне напали на врага … неприятель в наступившей суматохе прекратил всякое сопротивление и бежал». «Лакедемоняне … впервые за время войны пытались дать морскую битву и не могли себе представить, что их корабли настолько уступают противнику».

Полагаю, можно не говорить о том, что муштра колодочников, в силу своей неизбывной смертности перманентно переживающих великую текучку кадров, невозможна по определению?

#grebcy
⬅️⬆️ «Кто и зачем выдумал ложь, что античными гребцами были прикованные рабы?», 9/16 ⤴️➡️