Что касается собственно имени Πλάτων, то оно, замечает Нотопулос, «в силу знаменитости своего носителя, стало объектом этимологического интереса уже вскоре после смерти своего носителя». Похоже, что этим вопросом занялся уже Тимон в IV–III вв., известный тем, что именно от него исходят другие подобные разбираемому заблуждения, причём некоторые из них прежде считались самыми характерными особенностями тех личностей или сообществ, в отношении которых сообщались. В их число входит представление о якобы общности среди пифагорейцев имущества; в пользу этого нет никаких доказательств, кроме слов Тимона, но много возражений.

Весьма маловероятно, что «Аристокл» мог получить своё «прозвище» из-за слога, поскольку он именуется Платоном уже в одном из наиболее ранних своих трудов, «Апологии Сократа». Тогда ему было всего лишь 28 лет, а значит, и не могло быть времени для того, чтобы прославиться своими сочинениями, тогда его ещё никто не знал. Ergo, «он именовался Платоном ещё до того, а связь имени со славой представляет собой интерпретацию post eventum», отмечает Нотопулос.

Что же касается других объяснений, то по ним сильно бьёт эпиграфическая традиция. Из Inscriptiones Graecae следует, что в Афинах именем «Платон» было названо в разное время не менее 31 человека, и ещё 24 — в других частях Греции. При этом 16 из числа первых были современниками или почти таковыми нашего философа, а значит, не могли быть названы вслед за ним. Это огромное количество, уверен исследователь, «говорит о том, что имя Πλάτων было распространённым … и, следовательно, [является] … не прозвищем, обозначающим некое особое свойство, но обычным афинским именем».

Поскольку греки не создавали имён вслед за прозвищами, Πλάτων было бы таковым и для всех прочих носителей этого имени, однако тогда они не были бы так записаны в найденных списках. В Афинах, продолжает Нотопулос, ребёнок получал своё имя от отца или иного главы семьи, согласно Аристофану, в ходе церемонии δεκάτη, на десятый день после своего рождения. Имя утверждалось во время празднества Апатурий (Άπατούρια) в конце года, когда ребёнок окончательно принимался во фратрию и заносился в списки дема. Из этого следует, собственно, что «имя „Платон“ философ получил при рождении, а не позднее в жизни, когда проявились те его „широкие“ особенности, которые дали основания для клички».

Осталось объяснить, почему традиция полагает подлинным именем философа «Аристокл». Сама она утверждает, что так он был называн в честь деда — и действительно, по-видимому, имя для детей чаще всего таким образом и находили. Однако же его могли назвать и в честь отца, а также друга семьи, местности или славного события. В данном случае, похоже, у отца философа, Аристона, имелся некий друг по имени Платон.

В то же время составление произвищ как афинянами, так и прочими греками того времени, хорошо известно. Так, Демосфена его вечный соперник Эсхин обзывал «Баталом» (Βάταλος), что означало в одно и то же время «заика» и «распутник». Поэт и оратор Дионисий, по Эвстафию, был позван «Медным» (Χαλκοῦς) за то, что поспособствовал принятию афинянами медной монеты. Наконец, как следует из Суды, поэта Тисия именовали «Стесихором» (Στησίχορος), поскольку он первым устроил хор из тех, кто играл на лирах (Suidas s.v. Στησίχορος). Однако, отмечает Нотопулос, «во всех этих случаях мы не найдём имён, аналогичным этим прозвищам в афинской [и иной греческой] проспографике, тогда как „Платон“ обнаруживается там более 50 раз». В общем, подытоживает Свифт Риджинос, «не существует причин полагать, что это было не подлинное имя, которым назвал Платона его отец».

Всё то же всё касается, к слову, отца ботаники, которого, как утверждает Диоген, «звали … Тиртам, Теофрастом же его наименовал Аристотель за его божественную речь». Эта выдумка ещё более нелепа, ведь имя Θεόφραστος, встречающееся в эпиграфике 13 раз, совсем уж очевидно этимологически и построено по типичной манере индоевропейцев.

⬅️ «Аристоклея ономастики, или Как на самом деле звали Платона», 5/5 ⤴️