Про блеск и нищету. Часть 5. (Начало)

Я тычу телефоном Ане в лицо. Она на секунду задерживает взгляд на экране и выдает: «Прикольно», так, будто он владелец пары Пятерочек в подмосковном Строгино, а не представитель списка Forbes.

— ПРИКОЛЬНО? — переспрашиваю я, — Почему ты не попросишь его помочь с работой?
— О, тебе Джонатан написал, — она протягивает мне телефон, — Я спрашивала, Дед сказал, что есть вариант продавать предметы искусства, но для этого придется перебраться в Берлин.
— Ты не хочешь?
— Я не представляю себя в продажах, я вообще не понимаю, чем я хочу заниматься, что самое стремное, от этого зависит мое пребывание в стране, потому что мне нужно срочно менять ВНЖ. — явная грусть в голосе, контрастирующая с улыбкой на лице.

Я уже готова пуститься в рассказ про Джорджину Родригез, встретившую свой социальный лифт (Криштиану Роналдо) на работе в бутике Гуччи, про друга моего бывшего, что в 25 лет заработал состояние, выступая посредником в продаже антиквариата — работа, куда он попал по знакомству. И что на самом деле Дед предложил ей очень крутой вариант, но меня прерывает стук в дверь. Мы переглядываемся словно два подростка, не рассчитавшие ранний приход родителей и раскурившие сигареты в квартире. False alarm. В дверях — обещанная Дедом закуска: блины и шампанское.
— Ого, он запомнил шампанское, которое мне понравилось в прошлый раз, — Аня протянула мне бокал и тарелку с блинами.
— Ехать с проездным за 9 евро, чтобы получить блины с икрой и шампанское... Оно же явно не 5 евро? — спрашиваю я.
— Камил, двести, — смеясь говорит Аня, — Знаешь, как я это называю? — добавляет она.
— Как?
— Блеск и нищета.

Кажется, наш громкий смех слышен на весь отель. И может быть впервые за долгое время нам обеим не хочется думать, что будет завтра. Несмотря на дикую усталость, этой поездке удалось вывести меня из тревоги, но ненадолго. Я открываю сообщение Джонатана. Он пишет, что успешно защитил диплом. Меня переполняют два чувства: первое различить легко — радость, я уже мысленно формулирую поздравление. Но вот второе, что по-английски называется pang, досадно жалит и колет где-то внутри, и я не сразу понимаю, что это смесь зависти и возвращающейся тревоги: Джонатан уже закончил универ, куда я пока только мечтаю поступить. Заряда в 2% не хватает, чтобы отправить поздравление. Телефон выключается. Я со вздохом падаю на кровать.
— Ты уже думала, что хочешь вечером делать? — спрашивает Аня.
— Сдохнуть. — отвечаю я и закрываю лицо подушкой.

Спустя два часа мы ужинаем в каком-то азиатском (возможно вьетнамском) ресторане рядом с отелем. У меня какая-то абсолютная лингвистическая недееспособность, когда дело доходит до названий блюд и всей гастрономии. В моей голове еда примерно подписана как ящики хранения в холодильнике: рыба, мясо, значок с яйцами, сыром, ты понял. Поэтому когда доходит очередь что-то выбрать, я говорю: «Что-нибудь с мясом и не острое». Я, как мой телефон на 2%, вот-вот отключусь. К моей радости Дед с Аней обсуждают каких-то совместных знакомых и прочую, только им известную ерунду. Но даже на этих 2% мозг вспоминает слово, повторяемое немкой в поезде во время разговора. Мне было лень вовремя посмотреть перевод, а после безжизненный телефон остался в отеле. Теперь эта лексическая заноза крутится в мозгу словно заевший трек.

Позже я где-то прочту, что такая навязчивая лексическая фиксация может быть одним из признаков СДВГ, но поскольку других признаков я у себя не обнаружу, то не стану драматизировать и приму это за особенность билингва с уставшим мозгом и разряженным телефоном.

Продолжение.
Фото: Julia Solonina

Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.