​​Сокрытие налогов, принудительные займы, работа без зарплаты. Экономика Италии во время кризиса XV века
 
Когда чума унесла треть населения Европы, потери распределились неравномерно. Когда эпидемия закончилась, элиты столкнулись с нехваткой налогов и рабочих рук. И это вынуждало их повышать зарплаты и свободы простых людей.
 
Однако то, что кризис давал одной рукой, войны отнимали другой. Они становились масштабнее и дороже, тогда как денег в казне было всё меньше. Особенно остро это чувствовала богатая Италия.
 
Военные расходы росли стремительно. Если в 1260 году флорентийская армия включала в себя 1650 кавалеристов, то в 1390 году – уже около 24 тысяч всадников. Вместе с расходами росли и налоги. В 1429–1432 годах флорентийцы должны были платить суммы, эквивалентные 180% своих доходов, а венецианцы во время войны 1378–1381 годов – до 100%.
 
Но эти цифры обманчивы. Налоги рассчитывались по имуществу, а богатые умели его скрывать. Томмазо Спинелли в декларации 1446 года заявил, что не имеет «ни имущества, ни какого-либо дохода». В том же году он занимал один из высших финансовых постов при папском дворе и вложил 7 тысяч флоринов в строительство во Флоренции.
 
Даже среди богатых ставки различались в разы. Кто-то добивался освобождения от налогов, а кто-то выплачивал до 10% от своего имущества. Государства понимали несправедливость системы, но не могли заставить влиятельные семейства платить на равных.
 
Одновременно власти сокращали собственные расходы. Зарплаты чиновников урезали, а иногда их заставляли работать бесплатно по несколько лет. Поэтому государственную службу всё чаще могли позволить себе только обеспеченные люди, использовавшие должности в собственных интересах.
 
Другим источником денег стали государственные займы. Проценты составляли 5–10%, а во время войны могли достигать 30%. Сначала они были привлекательны, но вскоре выяснилось, что города охотно платят проценты и почти никогда не возвращают сам долг. Займы стали принудительными.
 
Во Флоренции во время Войны Восьми Святых кредитовать государство заставляли даже небогатых жителей. Чтобы выплатить требуемую сумму, они сами занимали деньги у работодателей. Некоторые состоятельные горожане тоже разорялись, тогда как самые влиятельные могли добиться возврата денег или получить в залог городское имущество.
 
Так круг богатых сужался, число бедных росло, а наиболее могущественные семейства усиливались ещё больше.
 
Власти пытались найти выход. Они сокращали расходы, привлекали купцов и специалистов, давали льготы нужным отраслям. В Милане Висконти превратили налогообложение духовенства и присвоение церковной собственности в государственную политику. Выгодной оказалась и миграция евреев-ростовщиков: с людей без сильной местной поддержки было проще собирать налоги.
 
Но главным инструментом стали косвенные налоги, которые сильнее всего били по бедным. Во Флоренции между 1300 и 1370 годами налоги почти на все товары, кроме хлеба, выросли в пять–десять раз.
 
Особенно показателен налог на соль. Во многих городах её производство оставалось государственной монополией. Власти повышали цену и одновременно заставляли жителей покупать установленный объём. Правитель Милана прямо признавал, что предпочитает такие налоги, потому что их проще собирать, чем заставлять платить богатых.
 
Тяжелее всего приходилось деревне. К налогам добавлялась война, а после неё – банды бывших наёмников. В Сиене конца XIV века один вол стоил примерно 133 дня крестьянского труда. В 1385 году наёмники угнали из сиенских деревень около 8 тысяч голов скота. И это считалось относительно «мирным» набегом. Дальше запускалась простая цепочка: меньше скота и людей – меньше урожая и доходов, при тех же налогах – отток населения из деревни.
 
Италия так и не смогла полностью выбраться из этого кризиса. Города оказались зажаты между постоянными войнами и неспособностью государства подчинить богатейшие семейства общим интересам. Войны вели к упадку, упадок – к неравенству, а неравенство подорвало народовластие.
 
Братья Гракхи
 
Картина: «Банкир и его жена», худ. Маринус ван Реймерсвале