Май 1940 года стал для Великобритании моментом предельного выбора. Оставшись один на один с нацистской Германией и её союзниками, новая британская администрация во главе с Уинстоном Черчиллем должна была не просто удержаться, но и найти путь к победе. Для Черчилля этот путь был связан с одним ключевым вопросом: как превратить войну Британии против Германии в войну Британии и США против Германии.
О том, что в стратегических расчётах Черчилля США отводилось особое место, очень скоро узнал его сын Рандольф Черчилль. Как-то утром, вскоре после назначения Черчилля на пост премьер-министра, Рандольф прибыл к отцу. Их примечательный диалог мы находим в книге «Страх и надежда. Как Черчилль спас Британию от катастрофы»:
– Садись, мой мальчик, и почитай газеты, пока я побреюсь, – сказал ему Черчилль.
Вскоре он полуобернулся к сыну и произнёс:
– Думаю, теперь я вижу верный путь.
И снова повернулся к зеркалу.
Рандольф сразу понял, что отец говорит о войне. Позднее он вспоминал, что это замечание поразило его: сам он считал, что у Британии крайне мало шансов на победу.
– Ты хочешь сказать, мы можем избежать поражения? – уточнил Рандольф. – Или даже разгромить этих гадов?
В ответ Черчилль бросил бритву в тазик и резко развернулся к сыну:
– Конечно, я имею в виду, что мы можем их разгромить, – отчеканил он.
– Ну, я только за, – отозвался Рандольф, – но я не понимаю, как ты собираешься это сделать.
Черчилль вытер лицо и ответил:
– Я вовлеку в это Соединённые Штаты.
Между тем американское общественное мнение вовсе не желало вступать в какие-либо вооружённые конфликты. Изоляционизм продолжал доминировать и лишь укрепился после побед Германии в странах Бенилюкса. Согласно данным Института Гэллапа, в мае 1940 года 93% опрошенных выступали против объявления войны Германии.
Конгресс США не мог не учитывать подобные настроения, принимая целую серию «Законов о нейтралитете», которые строго регламентировали экспорт вооружений и боеприпасов, в частности запрещая их доставку на американских судах любой стране, находившейся в состоянии войны.
Сам президент Франклин Рузвельт, хотя и не был убеждённым изоляционистом, открытого стремления помочь Британии не демонстрировал. Во-первых, это было связано с надвигающимися президентскими выборами, а во-вторых – ему, как и многим другим политикам высшего эшелона, Черчилль не нравился. При этом ещё в период, когда Черчилль занимал пост Первого лорда Адмиралтейства, между ними велась переписка, сохранявшаяся в строгом секрете.
Так, утром 11 мая 1940 года – на второй день премьерства Черчилля – у Рузвельта было запланировано заседание кабинета министров в Белом доме. Главным вопросом обсуждения стал новый премьер-министр Великобритании. Общая атмосфера совещания была откровенно скептической.
В нём участвовал Гарольд Икес, министр внутренних дел США и один из ключевых советников Рузвельта, сыгравший важную роль в проведении «Нового курса». Он раскритиковал Черчилля, заявив, что тот чрезмерно увлекается алкоголем и к тому же уже слишком стар.
Однако главным источником скептицизма в отношении Черчилля стал Джозеф Кеннеди, американский посол в Великобритании, испытывавший к премьер-министру личную неприязнь. Он регулярно направлял в Вашингтон пессимистические отчёты о положении дел в Англии. Однажды Кеннеди пересказал Рузвельту замечание Чемберлена о том, что Черчилль «чрезмерно увлекается алкоголем, а его суждения почти всегда ошибочны».
К слову, самого Кеннеди в Британии также недолюбливали. Жена лорда Галифакса, политического оппонента Черчилля, писала, что «с удовольствием убила бы» Кеннеди. Такой гнев был вызван тем, что американский посол крайне низко оценивал шансы Британии на выживание и постоянно утверждал, что немецкие войска быстро расправятся с Королевскими военно-воздушными силами.
Братья Гракхи
Фото: Президент Рузвельт и Уинстон Черчилль беседуют во время обеденного перерыва в Ливадийском дворце на Ялтинской конференции. К этому моменту в отношениях Рузвельта с Черчиллем уже не осталось прежней настороженности
