Перед тем, как я расскажу вам, в каком коктейле мне недавно встретился лавровый лист, представьте себе жаркий летний день, лучше всего – выходной, чтобы совесть не мешала хотеть чего-то алкогольного. Вы заходите в пивной бар, подходите к стойке и просите налить вам пива. Нормальной реакцией бармена будет сначала вытаращить на вас глаза, потом сделать широкий жест в сторону десятка кранов перед ним и сотни бутылок на полках и, наконец, спросить: «Вам какого?».
 
Почти десять лет назад мы оказались в аналогичной ситуации. Жарким августовским вечером мы гуляли по улочкам маленького испанского городка Замора. Ужинать еще не хотелось, а выпить – уже да. Поэтому, когда нам попалось заведение с вывеской «Gin and tonic bar”, мы сразу же решили зайти. Мы присели к барной стойке и… попросили джин с тоником. Бар-леди прошла все упомянутые стадии до вопроса «Вам какой?» и вручила нам барную карту, в которой было двадцать разных джин-тоников. Так мы познакомились с испанской версией этого коктейля.
 
Признаться, тогда я не очень хорошо разбирался в коктейльной культуре. Мне джин-тоник казался в лучшем случае коктейлем, наспех смешанным из швеппса и недорого джина для тех гостей, которые не пьют пиво или вино, а в худшем случае – ужасной смесью из банки или даже полуторалитровой бутылки, которой «Очаково» гордится как «первым слабоалкогольным коктейлем в России». На самом деле, конечно, джин с тоником – не так прост. У этого коктейля есть своя длинная история и масса вариантов приготовления.
 
Самая распространенная и, судя по всему, не вполне верная версия рождения этого коктейля приписывает создание джин-тоника британским офицерам середины девятнадцатого века, страдающим в Индии от малярии. Еще в семнадцатом веке испанцы обнаружили, что жители территории, где сейчас находится Перу, жевали кору хинного дерева (chinchona tree) для лечения различных лихорадок. Оказалось, что «кора иезуитов», как ее называли первое время, отлично подходит для лечения, а потом, как оказалось, и профилактики малярии. К 1840 году британцы потребляли 700 тон коры хинного дерева в год. Активное вещество этой коры – алкалоид хинин – очень горькое на вкус. И чтобы сделать его употребление более терпимым, его разводили где-то в вине, где-то просто в воде, а где-то в воде, к которой еще добавляли сахар и лимон или лайм. Так появился тоник. Ну, а у офицеров британской армии джин входил в паек, поэтому они быстро смекнули, что если в тоник добавить еще и джин, то результат становится не просто терпимым, а очень даже неплохим на вкус.
 
Судя по всему, в этой истории только часть правды. В некоторых статьях пишут, что джин-тоник придумали чуть ли не в самом начале девятнадцатого века, но это явно не так. Хотя хинин активно использовали для профилактики малярии, его обычно растворяли в самых разных напитках, в том числе алкогольных. Британцы его мешали не с джином, как говорит легенда, а с любым алкоголем, который был под рукой. В Индии и на Цейлоне дозу хинина чаще растворяли в арраке, а морские офицеры предпочитали ром.
 
Традиция мешать джин с тоником, вероятно, родилась из двух несвязанных между собой способов употребления джина. С одной стороны, еще с восемнадцатого века британцы пили джин с биттерами – горькими настойками, такими как Ангостура, причем иногда вместо биттеров они добавляли чистый хинин для увеличения лечебного эффекта. С другой стороны, в начале девятнадцатого века популярной стала содовая – газированная вода. И вот тут-то появился коктейль «Джин слинг», в состав которого входил джин, газировка, сахар, вода и ломтик лимона или лайма. То есть к середине девятнадцатого века все необходимые компоненты для привычного нам коктейля уже были в наличии, но кто додумался объединить их все вместе – точно не известно. Кстати, популярный тоник Schweppes назван в честь швейцарского ученого Йоганна Якоба Швеппа, который одним из первых начал промышленное производство газированной воды. Хотя тоник он стал производить только в 1871 году, когда джин с тоником уже стал известным коктейлем.