Внешняя станция

Продолжая читать «Галактику Гутенберга» Маклюена, попался мне вот такой интересный момент:

В эпоху Паппа греческим геометрам были известны две фокальные пропорции, три пропорции фокуса директрисы и визуальная трансформация круга в эллипс. Им также были известны (и к этому я еще вернусь) не только частные случаи инвариантности энгармонических пропорций, но и «поризм» Евклида, который был максимально близок к теореме Дезарга. Однако они рассматривали их как изолированные положения, никак между собой не связанные. Если бы в эпоху эллинизма греки сумели дополнить их идеей о том, что параллельные пересекаются в бесконечности, они бы получили, по крайней мере, логические эквиваленты базовых идей геометрической континуальности, перспективы и перспективной геометрии. Иными словами, в течение шести или семи столетий они снова и снова вплотную приближались к современной геометрии, но, будучи ограниченными своими тактильно-мышечными метрическими представлениями, так и не сумели переступить этот порог и войти в огромные открытые пространства современного мышления.

То есть если бы древние греки смогли отделить своё мышление от тактильно-мышечного, чувственного опыта и уйти в область глубоких абстракций, то они смогли бы совершить, как выразился бы Василевский, качественный переход. Вообще Василевский довольно часто фокусируется на том, чтобы развести символы и концепции, часто подчеркивает важность метафизики, где как раз и конструируются наши отрезанные зачастую от действительности абстрактные концепции. Что, разумеется, даёт как свои минусы, так и плюсы. Но вообще интересно, как идеи Василевского пересекаются с идеями Маклюэна.

Было бы интересно, если бы он сделал свой разбор этой книги.

Эх, как хорошо, если бы это всё так же работало со страхами: большинство из них необоснованны, надуманны и часто являются иллюзией. Вообще, меня всегда поражает человеческая психика. Большинство наших страхов и тревог — производная от неких абстрактных идей, существующих исключительно в нашей голове. Это, скажем так, всего лишь набор символов, виртуальный невещественный конструкт. Это не ураган, не огонь, не бурная река, не пропасть. Однако какую же силу они в нас имеют — практически равную, а то и более мощную, чем реальные физические препятствия и угрозы.

Вот именно, мой уважаемый Скуфидон, — думать. Но, естественно, конечно, стоит подробно ознакомиться с доводами Метцингера. Не спеша, ни принимая, ни торопясь опровергать что-то. Собственно, кто я такой? Но, с другой стороны, если Метцингер сказал, что «Я» — иллюзия и его нет, то это совершенно пока ещё не значит, что его нет. Во-первых, потому что мы вообще можем понимать «Я» совершенно не так, как строго научно это определяет Метцингер. Во-вторых, а что из проецируемых нами абстрактных концепций есть не иллюзия, не миф? Конечно же, «Я» — это не какая-то энергетическая субстанция-дух. Я, кстати, даже писал сам:

Мы можем манипулировать материей, строить пирамиды или разрушать планеты, но для объективной вселенной это лишь локальное перемещение атомов. Все смыслы, ради которых это делается, существуют только внутри нашего сознания.

И вот например еще:

Всё начинается с того, что наш мозг строит первичную модель окружающего пространства — просто чтобы мы могли в нем физически перемещаться и выживать. Это работает как сложный внутренний вычислитель: когда охотник следит за полётом утки, его ум на лету рассчитывает траекторию, скорость и расстояние. Он знает, насколько именно нужно отклонить ствол ружья для выстрела на упреждение, потому что он оперирует не текущим застывшим моментом, а динамическим предсказанием. Мозг создает карту реальности, позволяющую нам действовать на опережение.

Но самое важное происходит дальше: внутри этой большой модели мира постепенно формируется модель «Я» — наша личность. Это буквально модель внутри модели. Если у общей карты реальности есть свои законы и формы, то личность — это результат осознания своих собственных границ.

Этот процесс очень похож на то, как у водителя со временем возникает «чувство габаритов» машины. Мы не рождаемся с ним, мы обретаем его через опыт, столкновения и понимание своих пределов — как физических, так и социальных. Мы формируемся через «оконтуривание»: понимание своего месторасположения относительно других объектов и субъектов. Пока мы не пропустим информацию через себя — будь то жар огня, острота ножа или горечь предательства, о которых говорилось выше, — наше «Я» остается размытым. Личность строится только тогда, когда эти уроки встраиваются в наши «габариты», превращаясь из внешнего шума в систему внутренних выводов о том, где заканчиваемся мы и начинается мир.

Теперь же я опишу одно из определений (одно из потому, что я так сказать в поиске), которое давал я сам в одном из постов:

Что такое сознание, что такое Я и что такое воспоминание? Попробуем рассуждать на примере нейросети. Действия и «мышление» искусственных сетей полностью определяются математическими формулами и вычислениями. Это процесс последовательного применения математических операций (линейная алгебра) к входным данным, параметризованный весами, найденными в ходе оптимизации (матанализ, теория вероятностей).

Теперь пофантазируем. Представим, что нам удалось описать формулами вычислительные процессы нашей естественной нейросети — мозга — и записать их на длинный свиток, охватывающий какой-то период жизни: год или даже сто лет. Можно ли сказать, что этот свиток обладает сознанием, «Я», разумом, воспоминаниями? Первые три — нет. А вот воспоминания — да.

Из этого следует: сознание, разум и Я — это активный процесс, проявляющийся например в тот момент, когда мы читаем такой «свиток». Память же может быть пассивной. У человека она реализуется в узоре синаптических связей, в машинах — фиксируется на носителях различными методами. Но в мозге сознание, разум и Я — это динамические электро-химические процессы, которые неразрывно связаны с памятью: они не только используют её, но и непрерывно переписывают, обогащая новыми данными и опытом, стирая часть старого и тем самым меняя самих себя, сохраняя при этом целостную картину прошлого, настоящего и возможного будущего.

Записывая эти процессы на свиток, мы увидим, что каждый временной отрезок соответствует чуть изменённой нейросети, а лишь вся длина свитка даёт её целостное описание.

Мы живем не в объективной реальности, а внутри модели, которую конструирует мозг. Наше «Я» — это не биологическая форма, а обитатель виртуальной вселенной, созданной из сигналов органов чувств. Но чтобы эти сигналы не рассыпались в хаос, им нужен каркас: язык, смыслы и нарратив. Нам жизненно необходимо поглощать истории — от бытовых баек до космогонических теорий, потому что именно из них строится здание нашего мира.

Итак, пока руки не дошли до этой, наверняка интересной, книжки, решил узнать вкратце суть того, о чём говорит Метцингер:

Метцингер предполагает, что в нашем мозге непрерывно строится динамическая модель себя — внутренний образ организма в целом, включая телесные ощущения, эмоции, мысли и чувство авторства действий. Это не просто интеллектуальное знание о себе, а именно переживаемое чувство «я» прямо сейчас: например, ощущение, что «это моя рука» или «это я думаю эту мысль».

Единого «Я» нет — есть множество процессов

С точки зрения нейронауки, которую интегрирует Метцингер, в мозге нет единого центра, где собиралось бы всё воедино (нет «картезианского театра»). Чувство себя складывается из множества распределённых процессов:

· чувство телесной принадлежности (моё тело, моя рука);
· чувство агентности (это я совершаю действие);
· чувство временной идентичности (я вчера и я сегодня — один человек);
· автобиографическая память и нарратив.
Все эти компоненты могут быть нарушены или отделены друг от друга (вспомните синдром чужой руки, соматопарафрению, состояния дереализации/деперсонализации, шизофренический опыт «сделанных» извне мыслей). Это доказывает, что целостность «я» — хрупкая конструкция, а не фундаментальная данность.

Все бы ничего, да только нет никакого «Я» ни у кого из нас. Это Миф, и Томас Метцингер в своей книге «Наука о мозге и Миф о своем Я» это научно обосновывает. Правда мозги раком становятся после прочтения.

Вот и думай

Заметил, кстати, за собой забавную, но загадошную вещь. Постепенно у меня выделились три любимых... Или даже не знаю, как точнее сказать. Короче, три канала, на которых я стал зависать чаще, чем на других. Во-первых, «Инженер Говнокачки»... Господи, прости, инженер, но в контексте происходящего это название ассоциируется не с жилищно-бытовой темой, а с чем-то вроде морской качки, только вместо моря, как на картине Айвазовского, нас качает сейчас на говне. И, быть может, там и девятый вал есть. Ну, далее идёт почему-то «Федеральный Скуфидон». Не понимаю, почему, но вот зависаю. И «Буквешная». Ну, этот тип вообще, наверное, самый забавный из всех. 😁

"И через пять лет будет уже совершенно другая инфраструктура и иная модель потребления информации…"Знаете, на этот пост моё воображение нарисовало корову, мирно жующую сочную травку с горных лугов, вокруг которой постепенно растаскивают по кирпичику высокотехнологичный коровник, одновременно закрывая всю эту обнажёнку дешёвым и сердитым сараем и заменяя луговую траву на гнилую солому. А корова всё стоит и жуёт, иногда изрекая своё протяжное и тоскливое му. Удивительно. Посмакуйте эти слова: иная модель потребления информации…потребления. Да, действительно, остаётся только надежда, что ИИ-технологии вступят в борьбу с этим непотребством и освободят корову. Но зачем?

Кстати, этот пост из «Малоизвестного интересного» в контексте размышлений выше выглядит особенно любопытно, правда?

И тут вспоминаю свои мысленные эксперименты:

https://t.me/external_station/1107

https://t.me/external_station/1110

Что же мы в итоге видим? Мы видим бегуна, который соревновался с кем-то, но соревнование кончилось, и ему незачем бежать. Мы видим зрителей, для которых кончилась интрига, но они продолжают смотреть.

И так мы приходим к тому, что наш разум требует, чтобы у поведения была причина. Если причина исчезла, поведение должно прекратиться. Но здесь причина давно испарилась, а поведение осталось. Это как манекен, который продолжает жестикулировать после того, как кукловод ушёл.

Кто же в конце концов кукловод? Задумайтесь над этим.

Вот о чём задумываешься. Кто же есть на самом деле мы, наше Я?

Вот возьмём, к примеру, людей, идущих воевать за идею. Но что есть эта идея? Абстрактная конструкция, кем-то однажды придуманная.

И тут приходит мысль: вместо нашего Я может быть просто сборка чужих, не прожитых нами идей. Или даже рекламные ролики, модные тренды, которые на подсознательном уровне побуждают одеваться так-то, покупать то-то, выглядеть так-то. Или идеологии — та же лабуда, только в профиль.

Представьте: в подсознание ввинчивают паттерн, который мнится собственным желанием, индивидуальной чертой, которую человек принимает за часть своего Я. И эти паттерны побуждают покупать, потреблять — или идти умирать, или убивать кого-то.

Словно вместо Я работает некая идея — чёрная дыра потребления. Или кадавр (из Стругацких). Или идеологический идол империи, требующий жертв. Или идея соревнований, требующая отдавать часть своей жизни за минуты триумфа.

В этом кроется серьёзный риск: люди не смогут договориться друг с другом, пока не растождествятся с теми идеями, которые облепили их Я и создают иллюзию этого самого Я. Люди разных идеологий не могут договориться, потому что вместо них самих говорят враждующие между собой идеологии, ввинченные в головы. Фантомы. Псевдо-Я.

Яркий пример — когда противники на войне братаются или, пока есть время, мирно общаются, делятся сигаретами или ещё чем. Псевдо-Я вытравливается, сдувается — и остаётся только настоящее. И тогда вдруг оказывается, что между ними нет никаких настоящих противоречий. Им нечего делить, разве что месть или личная обида.

Кто же в итоге мучает человека? Его животное, доязыковое начало, появившееся раньше? Или те самые идеи, подобные бесам, демонам и ангелам, сидящим на наших плечах? О каком всаднике в конечном итоге говорил Фрейд, полагая его за Я?

Очень интересные мысли у «Тени Руси», особенно в самом начале, которые я не встречал ни у одного автора каналов подобной тематики. Низкий ему за это поклон.

Но, к сожалению или к счастью, эту проблему естественно не решить простой раздачей денег или введением базового дохода. Подобный невероятный и утопический поворот событий первое время сопровождался бы своеобразным культурным и экзистенциально-психологическим шоком.

Дело ведь в том, что пестовавшееся в нас тысячелетиями и являющееся базовыми алгоритмами поведения нельзя перекроить за пару десятилетий.

В одном из постов я писал, что в развитии и жизни человечества есть определённые фундаментальные установки. Их можно назвать рельсами, по которым движется человечество.

Если, к примеру, Милтон Фридман утверждал, что социальная ответственность бизнеса — в увеличении прибыли, то эта установка уже предопределяет, чему послужат очередные технические новшества и вызываемые ими изменения в укладе жизни и политике. Ну и так далее.

Вот, например, в Декларации независимости США, принятой 4 июля 1776 года, сказано:

«Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определёнными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью».

Эти постулаты так или иначе зашиты в конституции многих стран.

Права и свободы — отдельная тема. Но в конечном счёте, они зависят от одного ключевого критерия — критерия счастья.

На деле, критерий счастья прививается нам с самого детства. Он встроен в алгоритмы воспитания и в систему постановки целей:
— веди себя хорошо — получишь велосипед;
— учись прилежно — получишь красный диплом;
— работай как следует — дадим премию;
— соблюдай заповеди — попадёшь в рай;
— следуй правилам — получи пряник.

Очевидно, что человек в такой системе стремится не к сути деятельности, а к оценке или награде за неё.
Результаты труда, как и знания, становятся побочным продуктом — вторичным.
Что, впрочем, не всегда означает низкое качество. Иногда побочный продукт бывает весьма достойным.

Но суть — в том, что это простая и относительно эффективная система управления. Не стоит искать в ней конспирологию.
Люди разные. И, прямо скажем, далеко не ангелы. Попробуй найди индивидуальный подход к каждому «уникуму» в многомиллионной толпе.
Общество вынуждено само себя дрессировать: вырабатывать условные рефлексы и пускать слюну на зажжённую лампочку.

Именно поэтому реальной властью обладают не только те, кто контролирует «силу» (то есть кнут), но и те, кто обладает монополией на оценку — то есть на пряник.

Мы все знаем: критерии счастья у всех разные.
У одних — стремление занять своё место под солнцем, у других — деньги, у третьих — чил и расслабленность, у четвёртых — помощь ближнему.
И можно, наверное, справедливо заметить, что такие идеалисты и утописты, как я, и Тенирус, или, скажем, Фёдоров, пытаются навязать обществу морализаторские критерии счастья.

Но так ли уж «свои» эти критерии у основной массы людей?
Можно ли утверждать, что они не навязаны извне?
На мой взгляд — нет. Критерии счастья формируются не только из наших внутренних склонностей, но в огромной степени — воспитанием, культурной средой, социальным контекстом.

Я не случайно снова возвращаюсь к своей давней мысли о свободе воли:

Мы всегда убеждены, что наше поведение — это акт свободной воли и самостоятельного выбора. Но на самом деле для этого порой требуется что-то из ряда вон выходящее. В большую часть времени наш разум похож забавного робота Валли, который таскает в свой домик понравившееся ему безделушки. Помните, как он любил пересматривать старый шоу-мюзикл? Именно эти безделушки и впечатления в итоге формируют нашу реальность, которую мы принимает как данность.

И знаете, есть люди, которые создают такие безделушки для нас 24/7 "в прайм-тайм, только для Вас и только от надежных источников". Ведь они непременно знают, что мы утащим эти безделушки в свой домик.

Так кто же будет пользоваться свалившимися свободами? Мы сами или некая соборная солянка абстрактных безделушек, которые мы полагаем за наше Я?

Внешнюю войну часто поддерживают те, кто в мирной жизни не нашел себе пути и места, которым бы такая война только мешала, у кого не было другой большой и важной идеи, которой для них стала эта война. Во многом это следствие неустроенности нашего общества, в котором большинству надо все так же вкалывать за хлеб 10 часов в день, как сто лет назад, потому что всю прибыль от роботов присвоили себе их хозяева, а государство не заинтересовано в большом количестве сытых и досужих – опасно.

Найти своё правильное дело в жизни не всегда просто и легко, иногда это как встретить единорога в лесу. Каждый рождается со своим набором талантов, не всегда понятным самому человеку. Но наше общество не сильно озабочено профориентацией каждого, а образование все сильнее задыхается в бюрократии.

Если в обществе много не нашедших себе места в жизни, внешняя война может стать их отличным утилизатором. Лозунги погромче, пропаганда покруче, расчеловечить противника посильнее – и вот тебе уже не надо думать, куда деть сотни тысяч безработных и недовольных. Они уходят сами – в землю.

В школе я мечтал стать палеонтологом и писать фантастические романы, но последний класс пришелся на 1989й и стало не до того. Если бы жили в нормальном государстве, никогда бы не задумывался о политике. Здоровое государство, как и организм – это когда не замечаешь и не думаешь о нём, потому что не болит. В свободном мире есть масса вещей намного интереснее и приятнее, чем сидеть в окопах, убивая и умирая. Но свобода не всякому по карману.

А давайте представим общество светлого будущего. У каждого – такой базовый доход, что можно не работать. Что бы вы делали?

Я бы наверное сначала месяц не делал вообще ни черта. Может, два. Пока в голове не осядет пыль. Потом наверное бы поехал путешествовать. А потом, может быть, все-таки занялся бы палеонтологией. Абсолютно точно, что бездельничать всю жизнь я бы не смог даже на базовом доходе.

Немного грустно и обидно, что количество сожженных за это время денег дает твердую уверенность, что это светлое будущее, о котором мы говорим, вовсе не является какой-то фантастикой. Если бы это пидорье наверху не зажало наши деньги, мы бы так и могли жить. Вместо бредовой работы 10 ч в день занимаясь тем, что душе любо. После того, как следует отдохнем.

Но имеем то, что заслужили.

Странно, правда? Сначала долго-долго возводить звукоизолированный храм и культ вокруг этого пилота, а потом молиться, чтобы пилот услышал их молитвы.

И как тут не вспомнить https://t.me/external_station/379

И все бы хорошо, пока в государстве есть достаточное количество людей, способное работать (а не воровать, пить или жить на пособия) открывать, изобретать, проектировать и воплощать. Соблюдается некий биологический баланс. Но представьте на минутку, что этот баланс нарушается. Людей, способных к созиданию и созидательному мышлению, становится меньше. Например, в следствии убыли населения, снижения качества медицинского обслуживания, образования и воспитания, а также преобладания пропаганды потребления и маргинального образа жизни. Созидателей начинает не хватать, чтобы восстанавливать разрушенное. Это словно стареющий организм, где снижается способность к регенерации и обновлению тканей.

Главная особенность и опасность кризисных процессов (не только вышеописанного) в том, что они протекают медленно в течении ряда поколений. Трудно понять в моменте, что баланс  нарушился. Для этого нужно видеть всю картину мира в масштабе (в прошлом, настоящем и будущем), а также иметь  массив объективной информации. Хорошо тем, кто имеет для этого соответствующие кадры.

Но мало понимать проблему, важно суметь ее еще купировать. Как показатель - экономические и политические кризисы, которые даже если кто и предсказывал, то в любом случае не имел ни каких шансов их предотвратить. Поэтому последствия негативных процессов, запущенных многие десятилетия назад, будут расхлёбывать рожденные в точке невозврата.

новости оранжереи:

...строчку — мама, я не виноват!
наколи, и пусть стереть попробуют...

Меня всегда поражало, с какой магической лёгкостью творцы идей проецируют на всех остальных собственный склад ума, моральный опыт и внутренние свойства. Словно по щелчку: хоп — он явил миру концепцию, и её тут же безоговорочно приняли, и всё заработало ровно так, как было собрано в его виртуальном пространстве. Думаю, я не исключение в том, на что сетую: всё же я романтик и идеалист. Впрочем, это не важно — я лишь частный случай. Взять классический пример: государство Платона. Как абстракция — умно, стройно, рассудительно. На практике — неминуемо превращается в тоталитарный механизм. Похоже, это фатальный изъян людей с мощным абстрактным мышлением.

Когда-то я постоянно сетовал на то, что философские системы и выросшие из них идеологии безнадёжно оторваны от реальности и от живой человеческой природы. Книга Маклюэна предложила мне неожиданно точную интерпретацию того, почему всё складывается именно так. Почему европейцы оказались столь неудержимо экспансивны и породили столько идей, обернувшихся кровавыми экспериментами. Я начал хотя бы отдалённо понимать, отчего абстрактные идеи начисто лишены привязки к нашей внутренней природе, к психологии — и оттого неизбежно приводят к конфликтам, внутренним и внешним. Не берусь судить, верны ли выводы Маклюэна, но уж очень складно они ложатся в ответ на мои вопросы.

Идеи, лишённые опоры на живой опыт, отсечённые от чувственного восприятия и эмпатии, слишком часто оказываются идеями античеловечными. Их склонность срываться в крайности — прямое следствие подвешенности в идеальном пространстве, где нет ни трения, ни боли, которые даёт нам реальность. Таково, видимо, свойство мышления, прорастающего из всей совокупности внутренних психологических черт и личных проблем человека — тех самых, что и побуждают его выстраивать абстрактные системы, призванные решить глубинную внутреннюю задачу или закрыть неутолённую потребность. Думаю, об этом я ещё буду писать подробнее.

Мы часто говорим о свободе, о необходимости быть свободными людьми. Но с чего начинается обретение этой свободы? Нет, не с формулирования абстрактной и возвышенной "свободы", не с политических лозунгов "демократических" лидеров, а с простого — с познания окружающего мира.

С рождения мы складываем собственную карту реальности. Ещё не умея читать или говорить, учимся на опыте: сунули палец в огонь — обожглись. Первая граница, первый урок. Кажется, это ограничение свободы, но на самом деле — начало осмысления: как устроен мир, где наши пределы, что мы можем преодолеть, а с чем пока стоит считаться.

Позже, повзрослев, мы способны изобретать костюм огнезащиты и расширять свободу, опираясь на знание. Свобода — это не безбрежное поле фантазий, а пространство, выстроенное на понимании закономерностей, критическом мышлении и рефлексии.

Личность каждого из нас — это сумма того, что мы узнали о мире с момента рождения, когда только учились ходить. Мы словно нейросети: обучаемся, формируя свои знания о мире, формируя мировоззрение.

Мы — это наши выводы об этом мире.

И чем больше выводов, точек наблюдения, осмысленных уроков, тем более сложной, живой и устойчивой становится внутренняя модель.

Но что, если эта модель слишком мала? Что, если карта мира ограничивается ближайшим двором, экраном телевизора или лозунгами, которые упрощают мир до «здесь мы», «там враги»? Какие выводы мы сделаем о мире, о себе, о других? Когда нас лишают возможности видеть многообразие, наш внутренний мир сужается, превращается в клетку из стереотипов.

Ефремов писал:

Красота и многообразие нашей Земли,ее людей, природы, искусства, геройских подвигов остается в подавляющем множестве случаев неизвестна среднему человеку, серому не душой, а своим поразительным невежеством, в узкой и монотонной жизни...

Еще хуже,когда в определенных целях нарочито скрывают широту огромного мира,направляют внимание на мелкие,якобы важные споры,на пустяковые вопросы, на мнимых врагов.Или восхваляют именно за невежество и узкое самоограничение в знании. Все это опустошает, озлобляет человека, делает духовно нищим, не видящим путей к чему-то большому и интересному...

Но как мы вообще определяем себя в мире? Здесь подходит аналогия с триангуляцией. Чтобы определить координаты, нужны как минимум три точки с известными параметрами. Даже навигатор определяет местоположение, опираясь на спутники, а человек веками ориентировался по солнцу, луне, звёздам.

Представьте: Вы находитесь в абсолютной пустоте, без точек отсчёта. Потеря ориентации неизбежна. А если кто-то подсовывает ложные координаты? Если точки, от которых мы отталкиваемся, подменены? Мы получаем искажённое представление не только о своём положении, но и о себе. Так работают дезинформация, пропаганда, манипуляция. Но если у нас уже есть внутренняя карта мира, сложенная из опыта, ошибок, встреч, наблюдений, размышлений — нас гораздо труднее обмануть.

Важно помнить: когда мы сознательно строим себя, фантазируя, придумывая образы, которые играем, мы часто создаём лишь роль. Но стресс, кризис, испытание — всё это словно лакмус, показывающий, кто мы на самом деле.

Настоящее познание начинается не с того, чтобы придумать себе роль, а с того, чтобы исследовать мир, считывать сигналы, накапливать опыт, на основе которого мы строим выводы о себе. Чем больше таких точек — тем полнее модель, тем яснее мы видим, где наша свобода, а где ограничения. Это органично вплетается в личность, становится её плотью и кровью, тем, что наработано личным опытом, ошибками и выводами.

Но всё это возможно только тогда, когда мы стремимся к познанию. Никто не принесёт готовую карту на блюдечке. Более того — всегда найдутся те, кто захочет подменить её фальшивой. Задача каждого из нас — собирать свою карту самому, опираясь на множество точек, не довольствуясь готовыми схемами. Только тогда внутренний мир становится по-настоящему свободным — не за счёт отрицания реальности, а за счёт её глубокого понимания.