Меня всегда поражало, с какой магической лёгкостью творцы идей проецируют на всех остальных собственный склад ума, моральный опыт и внутренние свойства. Словно по щелчку: хоп — он явил миру концепцию, и её тут же безоговорочно приняли, и всё заработало ровно так, как было собрано в его виртуальном пространстве. Думаю, я не исключение в том, на что сетую: всё же я романтик и идеалист. Впрочем, это не важно — я лишь частный случай. Взять классический пример: государство Платона. Как абстракция — умно, стройно, рассудительно. На практике — неминуемо превращается в тоталитарный механизм. Похоже, это фатальный изъян людей с мощным абстрактным мышлением.

Когда-то я постоянно сетовал на то, что философские системы и выросшие из них идеологии безнадёжно оторваны от реальности и от живой человеческой природы. Книга Маклюэна предложила мне неожиданно точную интерпретацию того, почему всё складывается именно так. Почему европейцы оказались столь неудержимо экспансивны и породили столько идей, обернувшихся кровавыми экспериментами. Я начал хотя бы отдалённо понимать, отчего абстрактные идеи начисто лишены привязки к нашей внутренней природе, к психологии — и оттого неизбежно приводят к конфликтам, внутренним и внешним. Не берусь судить, верны ли выводы Маклюэна, но уж очень складно они ложатся в ответ на мои вопросы.

Идеи, лишённые опоры на живой опыт, отсечённые от чувственного восприятия и эмпатии, слишком часто оказываются идеями античеловечными. Их склонность срываться в крайности — прямое следствие подвешенности в идеальном пространстве, где нет ни трения, ни боли, которые даёт нам реальность. Таково, видимо, свойство мышления, прорастающего из всей совокупности внутренних психологических черт и личных проблем человека — тех самых, что и побуждают его выстраивать абстрактные системы, призванные решить глубинную внутреннюю задачу или закрыть неутолённую потребность. Думаю, об этом я ещё буду писать подробнее.