этика, животные и сознание

велфер-субъектность сентиентам и нон-сентиентам, не утверждая категорической унивокальности состояний, которые в данном случае денотирует термин "интерес".

Но мне гораздо больше хочется отвергнуть его welfare sentientism. Я соглашусь, что у булыжника или (бессознательного) робота нет велфера; и соглашусь, что велфер сентиента это нечто метафизически недоступное нон-сентиенту: у животного без сознания, конечно, не будет шкалы велфера гедонических состояний, оно в принципе не будет способно переживать феноменальные блага. Но верно ли, что существуют только гедонические блага? Можно ли сделать плохо букашке без сознания? Эволюционный и органический континуум между сознающей и бессознательной природой мешает мне согласиться, что велфер это свойство только сознающих. Животное без сознания может процветать и увядать, когда реализуются его органические интересы, которые типически не отличаются от интересов животных с сознанием. Феноменальный велфер — это крайне важная, но не обладающая абсолютной моральной значимостью надстройка над велфером бессознательных интересов и "драйвов", которые есть у каждого живого существа. Если я прав и welfare sentientism ложен, тогда аргумент не срабатывает: есть существа, велфер которых не реализуется в феноменальных состояниях, потому что у них этих состояний нет.

#сознание #моральный_статус #сентиентизм

7. Ван дер Дейл: Сентиентистский аргумент за экспериенциализм

У моего знакомого Виллема ван дер Дейла есть статья за экспериенциализм: идею, что на благополучие влияют только опытные вещи. То есть чтобы что-то повлияло на мой велфер, оно должно обязательно как-то реализоваться в моих феноменальных состояниях. Нет благополучия без сознания. НБ: это не гедонизм, потому что его экспериенциализм о велфере — это не теория благ как таковых, она не отвечает на вопрос "Что есть благо?" или "Что есть велфер?". И можно быть сторонником desire satisfaction или list-теории благополучия и при этом быть экспериенциалистом, просто в таком случае блага этих теорий обременяются дополнительным феноменальным условием. Поэтому, конечно, лучше всего эта идея стыкуется с гедонизмом. Часто подобные проблемы хотят решить при помощи машины опыта, но Виллем говорит, что машина и другие сценарии порождают интуиции, которые тянут в разные стороны, поэтому он хочет дать аргумент, который не напрямую не использует сценарии.

Аргумент у него такой: во-первых, только у сентиентов может быть благополучие. Эту позицию он называет welfare sentientism. Он приводит стандартные соображения в пользу этой позиции (роботу или камню может быть хорошо или плохо, но дела не могут идти хорошо или плохо для них; роботы и булыжники не могут быть субъектами final value).

Во-вторых, ответы на вопросы "Кто субъект благополучия?" и "Что такое благополучие?" должны быть коррелировать между собою. Теория благополучия должна по идее заявлять, что если благополучие заключается в х, и если что-то способно переживать х, то х - субъект благополучия. И наоборот: если кто-то субъект благополучия вида х, то он должен быть способен переживать х. И это резонно: если такой корреляции нет, возникают странные ситуации, когда мы называем кого-то субъектом благополучия без способности переживать то, в чём оно заключается. Например, странно будет для desire-satisfaction-иста говорить про существо или предмет без желаний, что ему можно сделать лучше или хуже.

Но такое соответствие, говорит Виллем, мы получаем из первой посылки (welfare sentientism), только если принимаем экспериенциализм. Если мы его отвергаем, тогда (согласно нон-экспериенциализму) на велфер могут влиять вещи за пределами опыта. Но тогда наша теория благополучия нарушает welfare sentientism: она либо не охватывает всех сентиентов (она incomplete), либо выходит за множество всех сентиентов (она overextensive).

Например, если мы отвергаем экспериенциализм и принимаем desire satisfaction, то у нас есть существа, которым может быть феноменально хорошо/плохо, но у которых нет желаний (пример Виллема - плод на позднем месяце беременности). Или тогда велфер появляется у тех же роботов или мертвецов. То есть без экспериенциализма desire satisfaction либо слишком узкая, либо слишком широкая теория по охвату потенциальных субъектов благополучия. Если мы принимаем экспериенциализм, тогда у desire satisfaction нет никаких проблем: мой велфер повышается, когда мои желания исполняются и это фиксируется в моём сознании; и понижается в обратной ситуации.

Виллем рассматривает два возражения на свой аргумент: отвергнуть первую посылку (welfare sentientism) или вторую (когерентность). На отрицание первой он просто разводит руками и повторяет, что обратная позиция будет контринтуитивной. На отрицание второй говорит, что если нет когерентности, тогда чтобы преодолеть incompleteness/overextension нам надо либо отвргнуть монизм о велфере и постулировать несколько категорий благ — и несколько категорий субъектов блага, либо делать для нашей некогерентной теории ad hoc поправки, которые бы решали вопрос с потенциальными субъектами велфера, которых наша теория контринтуитивно включает или исключает.

В принципе, у меня не было бы сильных теоретических возражений против дизъюнктивной или плюралистской теории велфера. Что животному хорошо, то растению смерть. Как более мягкую форму дизъюнктивизма, можно принять квази-плюралистскую теорию. Например, теорию интересов, которая бы трактовала интересы как номинальный вид и присваивала

Кстати, ещё Юрофски прославился в 1997 году рейдом на звероферму в канадском Онтарио с пятью другими активистами Animal Liberation Front, когда они освободили из клеток 1542 норки. (Почитать его собственный рассказ можно тут. Правда, описания самих событий там не очень много). По его словам, 540 норок успешно сбежали - и тут же наведались на соседнюю ферму за курами (о чём Гари сожалеет); 1000 не смогли найти дыру в заборе и были пойманы хозяевами фермы; и ещё две были якобы (по словам истцов) убиты под колёсами машин. В итоге Юрофски получил 6 месяцев канадского строгача, из которых, к счастью, отсидел только 77 дней и был депортирован из страны. #история #активизм

Хехе. Happy Thanksgiving!

Посмотрел ток самого известного веган-активиста 2000-х Гари Юрофски, с которым он объездил половину американских университетов. Хз, по стилю немного на мой вкус слишком агрессивно, по риторике слегка демагогично (подозреваю, что не всё, что он говорил, например про "казоморфин" в молочке, который якобы = морфин и вызывает такую же зависимость, выдержит проверку гуглением). И акценты я бы наверно расставил немного другие больше аргументов. При этом как уже обращённому, мне сложко сказать, насколько речь риторически эффективна, но подозреваю, что весьма. Поэтому рекомендую всем промотать хотя бы на 2х скорости (есть русские субтитры).

этика, животные и сознание pinned «Если будет время, приходите на зум-конфу Animal Law 30 ноября. Делают её замечательные люди из одноимённого проекта в Вышке и Голосов за животных. Можно зарегистрироваться слушателем до 28-го. (Регистрация докладчиков, увы, уже закрыта). Буду выступать и я…»

европейцы: квалиа — это красное, звук ноты до или запах дождя

американцы:

Если будет время, приходите на зум-конфу Animal Law 30 ноября. Делают её замечательные люди из одноимённого проекта в Вышке и Голосов за животных. Можно зарегистрироваться слушателем до 28-го. (Регистрация докладчиков, увы, уже закрыта). Буду выступать и я — с аргументом против "сильного" сентиентизма — идеи, что моральный статус есть у существ с сознанием и никаких других. Эту идею поддерживают все известные мне сентиентисты, так что правильнее было бы назвать её просто "сентиентизм" 😅

чтобы прокормить одного человека. Если соотношение сильно перекошенное, то не следует ли нам принести себя в жертву, чтобы позволить большему количеству животных выжить? (Интересно, что такие trade-off проблемы решаются легко (в сторону большего числа) как раз в утилитарной рамке. Есть классическая статья Торека [8], где он отвергает утилитарную логику и говорит, что когда есть дилемма, спасти одного или сто, справедливым будет … подбросить монетку).

Решение Yellow Doge – у животных ниже моральный статус, чем у людей, поэтому trade-off 1>100 допустим. Как вариант, можно присудить всем сентиентным существам равный статус, но оставить статусу роль детерминанта универсальных обязательств. Поскольку есть специальные обязательства (заботиться о друзьях/родных/членах комьюнити, которые погибнут от голода), допустимо пахать землю, если мы не убиваем зверьков целенаправленно.

В-третьих, распашка новых полей. По-моему, у этой проблемы «эмпирическое» решение. Выше я упоминал, что если мы откажемся от животноводства, объём необходимой нам с/х земли сократится в 4 раза. То есть опять то, что кажется проблемой растениеводства, на самом деле в гораздо большей степени проблема животноводства и решается за счёт отказа от животноводства. Плюс еда из микроорганизмов и прочие вундервафли могут сократить долю нужной нам земли ещё больше.

#crop_deaths #этика_животных

[1] https://www.youtube.com/shorts/tKUv8JrrzSY
[2] https://sentientmedia.org/does-veganism-kill-more-animals/
[3] https://www.independent.co.uk/climate-change/news/pesticides-factory-farm-wildlife-food-chain-vegan-b2017811.html
[4] https://wwf.panda.org/discover/our_focus/food_practice/sustainable_production/soy/
[5] https://link.springer.com/article/10.1007/s10806-018-9733-8
[6] https://www.fao.org/4/ar591e/ar591e.pdf
[7] https://ourworldindata.org/land-use-diets
[8] https://philpapers.org/rec/TAUSTN
[9] https://www.nature.com/articles/s41467-023-37891-1

отмечает, что отказ от выращивания кормов и перевод всех коров на пастбища потребует на 270% земли, чем используется сейчас в США; то есть пока существует животноводство, поля будут распахиваться и зверьки будут погибать).

2. В любом случае, ответ «погибает всё равно меньше» - ответ на crop death argument, а не на поинт, что даже полностью растительная диета связана с убийством животных. И тут Yellow Doge делает деонтологическое возражение: логика меньшего вреда работает только в утилитарной рамке, а деонтологическая этика запрещает нам убивать невинных в любом случае, какую бы диету мы ни выбрали.

Yellow Doge предлагает решение этой проблемы от невинной угрозы:

Невиновный человек под гипнозом пробрался к вам и хочет съесть вашу еду. Если вы дадите ему это сделать, то сами умрёте от голода. Единственный способ остановить его — убить. [...] человек представляет вам угрозу, хоть и невинную (потому что если бы его не было, вам бы ничего не угрожало, с учётом вашей еды, на которую вы имеете право).

Возвращаясь к животным. Они, таким образом будут представлять невинную угрозу, когда нападают на поля людей. И заметим, что, поскольку устранение невинных угроз допустимо, а убийство человека не-угрозы недопустимо, может быть так, что ситуация, где животных в ходе защиты полей погибает больше, чем если бы их использовали в качестве еды, была бы предпочтительнее.

Я почти ничего не знаю о проблеме невинной угрозы — отсылаю всех интересующихся к комментарию Yellow Doge, но его решение кажется мне разумным. Возможно, оно даже немного overkill, потому что, как отмечают те же Фишер и Лэйми, мы можем вспомнить доктрину двойного эффекта, чтобы решить проблему crop death.

В сценарии Yellow Doge убийство загипнотизированного — необходимое условие будущего положения дел, в котором я не умер от голода. Я не умер, потому что убил. Есть прямая каузальная связь между убийством и выживанием. В crop deaths такой связи нет: мы (по крайней мере, веганы и аболиционисты), во-первых, не просто не хотим, чтобы дикие животные погибали (голодающий может тоже не хотеть смерти загипнотизированного) - их смерти попросту не есть необходимое условие нашего выживания. То есть по крайней мере в теории мы можем выращивать еду и в процессе убивать ноль животных. На практике, возможно, мы сможем прокормить себя и убивать очень мало диких животных (не только используя меньше земли и пестицидов, но и выращивая еду из микроорганизмов, то есть вообще без опоры на землю [9]). Но даже когда мы их убиваем, crop deaths допустимы с точки зрения двойного эффекта. Потому что они плохой эффект впрочем хорошего действия, ведь это действие не позволяет другим животным (людям) умереть от голода. Поскольку crop deaths – не что-то, что мы желаем, а моральные издержки хорошего действия, растениеводство морально лучше животноводства, в котором убийство и порабощение животных не побочный плохой эффект, а необходимое условие и результат целенаправленных действий.

Потом Yellow Doge приводит три проблемы/возражения к своему собственному решению, которые очень интересные, но которые немного выходят за пределы обсуждаемой проблемы.

Во-первых, люди нарушили права животных, когда прогнали их с полей и присвоили себе их землю. На это Yellow Doge отвечает в локкианском духе: вложенный в землю труд закрепляет право собственности за тем, кто вложил труд. Но мне кажется у Локка это было допустимо только в отношении земли, которая была «ничьей» или формально за кем-то числилась, но не обрабатывалась. Животные же всегда что-то делают на земле. То есть акт первоначального присвоения был несправедливым. В связи этим можно вспомнить Нозика, у которого третий принцип справедливого распределения — исправление прошлых несправедливостей, включая несправедливое присвоении. Но непонятно, как мы можем компенсировать животным нарушение их права собственности на землю. Плюс ответ Yellow Doge оставляет за нами право использовать только уже обрабатываемую землю, о чём он сам говорит в третьей проблеме.

Во-вторых, проблема пропорциональности. Непонятно, сколько животных должны погибнуть,