7. Ван дер Дейл: Сентиентистский аргумент за экспериенциализм

У моего знакомого Виллема ван дер Дейла есть статья за экспериенциализм: идею, что на благополучие влияют только опытные вещи. То есть чтобы что-то повлияло на мой велфер, оно должно обязательно как-то реализоваться в моих феноменальных состояниях. Нет благополучия без сознания. НБ: это не гедонизм, потому что его экспериенциализм о велфере — это не теория благ как таковых, она не отвечает на вопрос "Что есть благо?" или "Что есть велфер?". И можно быть сторонником desire satisfaction или list-теории благополучия и при этом быть экспериенциалистом, просто в таком случае блага этих теорий обременяются дополнительным феноменальным условием. Поэтому, конечно, лучше всего эта идея стыкуется с гедонизмом. Часто подобные проблемы хотят решить при помощи машины опыта, но Виллем говорит, что машина и другие сценарии порождают интуиции, которые тянут в разные стороны, поэтому он хочет дать аргумент, который не напрямую не использует сценарии.

Аргумент у него такой: во-первых, только у сентиентов может быть благополучие. Эту позицию он называет welfare sentientism. Он приводит стандартные соображения в пользу этой позиции (роботу или камню может быть хорошо или плохо, но дела не могут идти хорошо или плохо для них; роботы и булыжники не могут быть субъектами final value).

Во-вторых, ответы на вопросы "Кто субъект благополучия?" и "Что такое благополучие?" должны быть коррелировать между собою. Теория благополучия должна по идее заявлять, что если благополучие заключается в х, и если что-то способно переживать х, то х - субъект благополучия. И наоборот: если кто-то субъект благополучия вида х, то он должен быть способен переживать х. И это резонно: если такой корреляции нет, возникают странные ситуации, когда мы называем кого-то субъектом благополучия без способности переживать то, в чём оно заключается. Например, странно будет для desire-satisfaction-иста говорить про существо или предмет без желаний, что ему можно сделать лучше или хуже.

Но такое соответствие, говорит Виллем, мы получаем из первой посылки (welfare sentientism), только если принимаем экспериенциализм. Если мы его отвергаем, тогда (согласно нон-экспериенциализму) на велфер могут влиять вещи за пределами опыта. Но тогда наша теория благополучия нарушает welfare sentientism: она либо не охватывает всех сентиентов (она incomplete), либо выходит за множество всех сентиентов (она overextensive).

Например, если мы отвергаем экспериенциализм и принимаем desire satisfaction, то у нас есть существа, которым может быть феноменально хорошо/плохо, но у которых нет желаний (пример Виллема - плод на позднем месяце беременности). Или тогда велфер появляется у тех же роботов или мертвецов. То есть без экспериенциализма desire satisfaction либо слишком узкая, либо слишком широкая теория по охвату потенциальных субъектов благополучия. Если мы принимаем экспериенциализм, тогда у desire satisfaction нет никаких проблем: мой велфер повышается, когда мои желания исполняются и это фиксируется в моём сознании; и понижается в обратной ситуации.

Виллем рассматривает два возражения на свой аргумент: отвергнуть первую посылку (welfare sentientism) или вторую (когерентность). На отрицание первой он просто разводит руками и повторяет, что обратная позиция будет контринтуитивной. На отрицание второй говорит, что если нет когерентности, тогда чтобы преодолеть incompleteness/overextension нам надо либо отвргнуть монизм о велфере и постулировать несколько категорий благ — и несколько категорий субъектов блага, либо делать для нашей некогерентной теории ad hoc поправки, которые бы решали вопрос с потенциальными субъектами велфера, которых наша теория контринтуитивно включает или исключает.

В принципе, у меня не было бы сильных теоретических возражений против дизъюнктивной или плюралистской теории велфера. Что животному хорошо, то растению смерть. Как более мягкую форму дизъюнктивизма, можно принять квази-плюралистскую теорию. Например, теорию интересов, которая бы трактовала интересы как номинальный вид и присваивала