ESG Альянс

Очень многие темы устойчивого развития сегодня находятся на стыке функций. При этом сами функции где-то практически не взаимодействуют, где-то даже противоборствуют, а где-то получается настоящая синергия. Нам важно понять, как это происходит на практике и подумать, что мы можем (и можем ли в принципе) предложить компаниям для улучшения результативности обеих функций и бизнеса в целом.

Сфера устойчивого развития из прекраснодушной и местами наивной фазы саморегулирования окончательно перешла на стадию взросления, где стандартами и нормативами обвязывается каждый шаг.

Взаимодействие с органами государственной власти, лоббирование
потихоньку вошли в жизнь ESGшников, и вот мы уже видим целый ряд компаний, где GR управляет этой повесткой. А примеры, где наоборот, более широкая повестка устойчивого развития, охватывающая все группы стейкхолдеров, определяет и GR-стратегию, мы почти не видим.

Хорошо это или плохо? Насколько это эффективно? Что GR понимает в устойчивом развитии? Зачем ему это понимать? Насколько те дискуссии, которые GR ведёт с органами власти, затрагивают вопросы ESG, или эта повестка остаётся не более чем красивой обёрткой, используемой для того, чтобы отвлечь внимание от каких-то менее приятных тем? Вот об этом хотелось поговорить.

«Многие процессы мы выстраиваем в перспективе именно в партнерских отношениях. Трансформация и благоустройство общественных пространств — это не история одного крупного бизнеса, а результат диалога между населением, администрацией и компанией. Мы в этой модели — помощники, партнеры и финансовое плечо для изменений».

«Тобольск - ключ к Сибири. Бренд - один из самых мощных инструментов коммуникации с ее целевыми аудиториями. В основу бренда легло уникальное историческое положение Тобольска, акцент сделан на богатом культурном наследии, духовном центре и большим историческом потенциале».

«Трудовые династии — это тот пласт, который передает знания и опыт внутри компании. Мы увидели, что у нас огромное количество династий с общим стажем более ста лет. Для нас это настоящие “ограненные алмазы”, которые помогают сохранять преемственность и популяризировать профессию. При этом один из наших ключевых приоритетов — трудоустройство местных жителей: даже если человеку не хватает компетенций, мы готовы обучить его за счет компании».

«Есть один специальный эффект, за который мы в горнодобыче точно благодарны ИИ и автоматизации: мы не выводим людей из производства, а выводим людей из опасных зон. Если работу на участке с высоким риском травмирования и влияния на здоровье можно делать из защищенного центра, это дополнительный социальный эффект и безусловная ценность, которую нам приносят технологии».

Вовлекая школьников и студентов в реальные производственные задачи, мы не только готовим будущих специалистов, но и получаем новые решения, которые могут давать компании прямой экономический эффект. При этом возникает связка “предприятие — школа — колледж — университет — город”: молодые люди видят возможности для развития, остаются в регионе и сами становятся источником новых инициатив. Вот это и есть социальный капитал — отношения, которые одновременно создают ценность для бизнеса и для территории».

«Наши предприятия во многих городах являются фактически якорными работодателями. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы люди получали образование и развивались именно на территории, а затем приходили работать на наши предприятия. Для нас это важная часть взаимодействия бизнеса с городом и местным сообществом».

В условиях ограниченных ресурсов города могут опираться не только на экономический рост «сверху», а на социальный капитал и локальную самоорганизацию как движущую силу развития.

«По данным экспертов генеративный ИИ окажет влияние на 25% рабочих мест в мире. Но это не означает, что люди потеряют работу -  произойдет трансформация навыков. Генеративный ИИ способен автоматизировать отдельные функции, но не целые профессии. На российском рынке мы оцениваем долю таких поддающихся автоматизации компетенций в 14%, тогда как не будут подвержены влиянию ИИ 40%. Кроме того, по нашим оценкам существующие ИИ-технологии способны повысить производительность труда на 11–22% в зависимости от темпов и масштабов внедрения. Поэтому уже сегодня важно выстраивать региональные стратегии развития и кадровую политику на выверенном и совместимом с Росстатом, Минтрудом и международными системами классификации каталоге того, какие именно компетенции внутри каждой должности нужно развивать у сотрудников, а какие — передавать искусственному интеллекту».