It was the best of times, it was the worst of times
Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен
Там в посте в связи с этим кратко поднимается вопрос, насколько хорошо и правильно менять размер, если речь идет уже о переводе поэзии.
Поскольку я всю жизнь бегу поэзии как чёрт ладана, никогда об этом особо не задумывалась, и меня поразили размышления Гаспарова о том, что иногда сохранить размер в переводе означает полностью перевернуть создаваемое им впечатление. Размер, который в одном языке является блистательным новаторством, в другом — затертая и банальнейшая классика, а значит, четко сохранив форму, мы потеряем огромный пласт смысла и стиля, сделав поэта из смелого экспериментатора скучным рифмачом.
Или наоборот (это уже не Гаспаров пишет, а я подумала): в итальянском одиннадцатисложник — это база, а в русском кто вообще слышал стихи, написанные одиннадцатисложником? Я лично прекрасно прожила жизнь без этого и кое-как нашла в интернете подходящий пример:
По темной нощи день светлый бывает,
солнца лучами всю тьму истребляет.
Вся веселятся, егда освещенна
солнцем бывают преукрашенна.
(Симеон Полоцкий)
В результате я лично всегда была уверена, что «Божественная комедия» написана ямбом. Более того, когда я ее читаю и даже слушаю на итальянском, я все еще слышу там ямб. Возможно, это связано с тем, что мой «ритмический слух», натасканный исключительно на силлабо-тонической поэзии, автоматически ищет знакомый паттерн для организации услышанного. А возможно, меньшая редукция безударных гласных и меньшая акцентуация ударений в итальянском объективно делают итальянский одиннадцатисложник и русский ямб очень похожими на слух.
Разве что иногда я слышу, как полновесный и победоносный ритм у Данте как будто чуть-чуть запинается и сбивается в сторону. И даже зная, что это не баг, а фича, в самом темном и укромном уголочке души я все равно немного переживаю — ну разве нельзя было сделать более правильно, складно, классически — в общем как у Лозинского?
#LaCommedia