СТИХИ ПРО ЗАЕК (№4)

Поговорим об экви… о какой бы из них нам поговорить? Ну, скажем, об эквиритмичности. Сразу должен признаться, что тут я кардинально изменил свою точку зрения на поэтический перевод. Раньше мне казалось, что сохранять размер оригинала – святая обязанность переводчика и то, что Бальмонт, к примеру, сотворил с «Витязем в тигровой шкуре» есть злостное и непростительное хулиганство. Но потом я стал понимать, что размер – всего лишь одна из характеристик поэтического текста и вцепляться в него мертвой хваткой значит упускать из виду целое. (Однако же то, что Бальмонт сотворил с Руставели, по-прежнему остается злостным и непростительным хулиганством.) Вот и Кружков в своей книге несколько раз приводит примеры замены оригинального размера переводимого стихотворения – а именно ямба, которым написано подавляющее большинство англоязычных стихов, – на другой, лучше вписывающийся в нашу поэтическую традицию и заодно позволяющий решить еще кое-какие важные переводческие задачи. Часто этим новым размером оказывается трехсложник – дактиль или анапест.

Ну а при чем тут проза? При том, что качественная проза тоже обычно в той или иной степени ритмизована, хотя ее ритмический рисунок не так симметричен и не так четко выражен, как в стихах. Если стихотворение классического типа похоже на кристалл с правильной решеткой, то проза представляет собой не аморфное тело, а что-то вроде недорасплавленной смеси кристаллов, в которой то и дело попадаются их обломки. Сложный ритм прозы, ее внутреннюю музыку хорошие переводчики обычно воспроизводят не сознательно, а чутьем, и стихотворные вкрапления в переводе, конечно, оказываются при этом совсем другими по своим формальным признакам, включая и размер.

Проиллюстрирую все эти странные рассуждения зачином «Повести о двух городах» Диккенса – тем самым, которое я разбирал в своей собственной книжке, одноименной с этим каналом. Вот оно:

It was the best of times, it was the worst of times, it was the age of wisdom, it was the age of foolishness, it was the epoch of belief, it was the epoch of incredulity, it was the season of Light, it was the season of Darkness, it was the spring of hope, it was the winter of despair…

Посмотрите внимательно: это почти чистый ямб. Почти – потому что не будь в нем необходимых и по-своему вполне гармоничных перебоев, Диккенсу стоило бы сменить фамилию на Байрон. И задается этот размер (как и в стихах) уже с самого начала длиной английских слов, в большинстве своем односложных: it was the best of times, it was the worst of times… Русские же слова в среднем длиннее, и вот что выходит в переводе у бабушки Блока (красноречивое совпадение!) Бекетовой:

Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы света, это были годы мрака…

Размер здесь пляшет гораздо сильнее, чем в оригинале, но уже стартовое «это было…» задает не двухсложник, а трехсложник – анапест:

Это бЫло [ведь] лУчшее Из всех времЕн, это бЫло [ведь] хУдшее Из всех времЕн…

Потом он сильно расшатывается и в какой-то момент вдруг перескакивает в хорей:

Это бЫли гОды свЕта, Это бЫли гОды мрАка… –

но трудно спорить с тем, что проза и дальше остается очевидно ритмизованной. Не будет в переводе этого сложного, пусть и ломающегося, ритма – не будет и Диккенса.

Надеюсь, что теперь тем переводчикам, которых пугали явные стихотворные цитаты в прозе, будет немножко легче с ними справляться. Оказывается, кое-что мы уже умеем – осталось только научиться рифмовать...