☘ tales of lidwen | трилор

Джузо тревожится. Шалфей ведь такой замкнутый, он никогда не говорит лишнего, не показывает эмоций — позитивных или негативных. Ну, или же просто их не испытывает, об этом Джузо не может знать наверняка. Обычно людей легко читать. Поэтому он любит людей. Их легко читать, легко понимать, а еще они мало живут. Живут достаточно мало, чтобы не успеть его предать или расстроить. Но Шалфей не такой. Шалфей другой, но он почему-то очень хочет с ним поближе познакомиться. К чему бы это?

Шалфей всегда просит его понизить голос и замедлить темп, когда полуэльф начинает болтать слишком бессвязно. Животные слышат, он говорит. Джузо старается. Но получается у него плохо. Шалфей говорит односложными предложениями. Иногда он намекает, что он ему кого-то напоминает. Джузо теряется в догадках: есть кто-то еще? Кто-то такой же, как я? Любопытство терзает его изнутри. Шалфей же отказывается отвечать на его глупые вопросы. Непонятно, действительно он не знает или просто притворяется, чтобы сохранить от Джузо какой-то секрет. Джузо раздражают секреты, но только когда они от него. У самого Джузо много секретов, и он их хранит за пазухой, в своем теплом шерстяном кардигане, распихивает по карманам и сумкам, разделяет на части и прячет по разным углам своего съемного домика, как это делают недобросовестные предприниматели со своим делом. Чтобы не забыть, куда он распрятал свои секреты, он записывает об этом — в дневнике, иногда выскребывает на деревьях тоненьким перочинным ножичком, иногда чернилами выводит на руках и мягкой коже бедер — там никто не увидит, и никто не найдет. Не найдет его секретов.

И вот пришла осень. Шалфей, видимо, действительно не имеет никаких тайн. Все неважное и несущественное выветривается из его головы, покидает его разум с заходом солнца. И он ложится спать, не обремененный никакими тревогами. Он играет полуэльфу на окарине. Красиво играет, и зверям это тоже нравится: синички и воробьи слетаются на эту незамысловатую песнь, иногда даже используя его длинные уши в качестве жердочек. Но он стоически претерпевает царапанье их крошечных лапок. Он всегда очень спокоен. Однажды, когда Шалфей снова насвистывал давно знакомую себе мелодию (в такие моменты Джузо специально старается сдерживать дыхание, чтобы случайно не отвлечь его от этого важного ритуала), птичка незаметно подлетела к Джузо и села ему на голову. Он так напугался. Он попытался отбиться, не зная, что это всего лишь маленькая сойка почтила его своим присутствием. Его пшеничная копна волос напомнила ей родительское гнездо. Интересно, есть ли еще у сойки родительское гнездышко? Джузо знал, что у него такого нет. И может, он, прямо как эта сойка, пытается найти себе какое-то место, что-то отдаленно на него похожее, чтобы заменить. Но его, как и эту сойку, всегда сгоняют с его насиженного уголка, которое он уже успел посчитать своим. По праву всех тяжестей, что выпали на его долю. Ему стало жаль птичку. Музыка прекратилась. Шалфей убрал окарину в карман, и все животные разошлись по своим норкам, кустам, разлетелись по гнездам и самодельным эльфийским скворечникам. Один только непонятливый олененок остался, прижавшись к ногам лесного сторожа.

Он прервал тишину.

— Хватит тут ошиваться, а то весь живой и неживой мир своими воплями распугаешь. Пойдем лучше домой, я тебя плюшками накормлю.

Джузо почувствовал, как глаза его стали мокрее. Он и сам не понял, от чего. Он быстро вытер лицо рукавом кардигана и поторопился, следуя за другом.

Целозия — наследница зажиточной купеческий семьи из далекого южного континента. Родившись с серебряной ложкой во рту, она всегда знала, что ее судьба — управлять, вести народ за собой. В связи с этим, она приобрела типичную для той прослойки населения, которой она принадлежит, эмоциональную отстраненность. Леди Целозия не может похвастаться слишком уж широким кругом друзей и знакомых, которым она может полностью открыться и показать свои уязвимости. При всей их близости, даже г-жа Астрис иной раз не имеет представления о том, что таит в своей душе Целозия (возможно, отчасти потому что та сама не интересуется).

Леди Целозия из семьи Амарант (по праву своего высокого социального положения и обширных связей) является частой гостьей в доме Венето-А. Они встретились на одном из званных вечеров. Даже Пино-Гриджио, отдающий по большей части предпочтение прекрасным человеческим барышням, поддался на видимый безупречный лоск г-жи Амарант. Чего греха таить, он находит себя влюбленным в нее по самые кончики своих длинных эльфийских ушей. Ей это нравится. Ей кажутся очаровательными его юношеская романтичность, яркое душевное пламя, искренняя и почти мальчишечья готовность окунуться с головой в роман с женщиной, которую он толком даже и не знает. Она позволяет себе играть на этом, но не медлит обозначить юному Пино-Гриджио, что любовниками они никогда не станут. В силу многих обстоятельств.

Его это не страшит. Как оказалось, у них много общего. Возможно, это давление аристократического общества, упущенные люди и эльфы, сковывающие их рамки и маски. Но в душе леди Целозии таится какая-то особая меланхолия, которую они делят на двоих. Пино понимает, что она совсем не та, кем он ее представлял. Его романтические чувства тают, как тонкие снежинки в теплых ладонях. Однако, на их место приходит искренняя платоническая привязанность, близкое товарищество и глубокая эмоционально-наполненная дружба.

Иногда, после тяжелого и изматывающего дня, Пино лежит у нее на коленях, и она перебирает в руках его вьющиеся темные волосы, жалея его. Иногда наоборот. Иногда они пьют вместе. Иногда, г-жа Амарант, стоя к нему спиной на холодной осенней набережной, рассказывает ему вполголоса свои мрачные рассуждения, и он стоит рядом, пока промозглый ветер чуть не сдувает их с ног. И каждый из них знает, что, по крайней мере в этот момент, он — не один.

🐚 Ящик будет действовать неограниченное количество времени, вы можете отправить свой вопрос в любой момент. В зависимости от количества сообщений, я либо буду отвечать по мере их поступления, либо буду группировать вопросы в один большой пост.

🤩 Зарисовки — короткие рассказы из жизни персонажей Лидвен, которые чуть глубже раскрывают их характеры, взаимоотношения с миром, предысторию и др.

III. Реликвии.

Поклонение фактически двум концептам — металлу и огню, рождает огромное множество вариантов религиозного самовыражения в формате амулетов, реликвий, рун, статуэток и прочего кузнечного промысла. Другим же немаловажным элементом темноэльфийского мифологического сознания является веретено, как символ непрерывности и линейности судьбы. Нить, согласно их логике, олицетворяет также всеобщность фатума, как чего-то, что строится из совокупности отдельных его элементов. Как множество нитей сплетаются в одно большое полотно, как песчинки срастаются в нерушимый камень, как капля наполняет море — так и каждая индивидуальная жизнь, личная ответственность перед вселенной и богами, искупление своего собственного греха и наполнение своего существования смыслом, складывается в единую судьбу мира, которая метафорически отсекается решительным движением ножниц, предзнаменовывая этим самым начало новой эры, новой нити — и новой судьбы.

Сочетание двух составляющих: несгибаемой нити судьбы и ножниц, порождения огня и металла, продукта искусного кузнечного мастерства — становится центральным образом, показывающим через себя двоякость космоса (мирового порядка), вечную и непрекращаемую борьбу противоположностей, а также шаткий баланс тьмы и света, выраженный через маятниковое движение земных циклов от приближенного к божественному, почти идеального до катастрофического.

II. Отвержение плоти.

Пролитая во время обряда инициации кровь для темного эльфа представляет собой жертву богам, своеобразную попытку искупить врожденный грех. Жертва должна возвратиться в огонь и обратиться пеплом — на ее замену приходит чистый металл. Продвинутое кузнечное дело, подпитываемое их специфической магией, позволяет темным эльфам создавать из металла и огня новые части тела, совершенные, в отличии от греховной плоти, которую они получают при рождении. «Грех», можно сказать, прямо пропорционален количеству ранений, полученных во время обряда инициации. Если эльфенку суждено было умереть, поскольку вина его слишком велика — значит, так тому и быть. И наоборот, если он вышел «сухим из воды», значит, богам было достаточно другой его жертвы — символической (ловкости, смелости, отточенной техники). Сочетание двух жертв (искупления внешнего и внутреннего) позволяет нити судьбы продолжать плестись, тем самым обеспечивая нормальный ход вещей и порядок в Плейндейле. Однако, и здесь проблемы не заканчиваются. Дело в том, что совершенный металл имеет свойство отвергать ману темного эльфа, и, в течение жизни, он может причинять довольно много боли своему владельцу, постепенно ей заражаясь и теряя свои божественные свойства. Обратим ли процесс, на данный момент неизвестно, поскольку мировоззрение темных эльфов не подразумевает аккуратное и любезное отношение к своему телу, как и активное изучение беспокоящих их проблем — в этом выражается их фатализм.

«Если мне суждено умереть — я умру, если нет - то что бы я не делал, этого не произойдет.»

Этот сентимент является во многом определяющим для темного эльфа, следуя за ним по пятам в течение жизни. Своеобразный «болевой фетишизм», если его можно так назвать, далеко не ограничивается одной лишь церемонией вступления в взрослую жизнь.

I. Обряд инициации.

Символически представляет собой перерождение души, однако, без фактической смерти и последующего возрождения. Раз в год старейшинами собираются все темные эльфята, которые в период текущего цикла должны стать совершеннолетними, дабы провести церемонию вступления во взрослую жизнь. Важно отметить, что день обряда и реальный день рождения, как правило, у темных эльфов не совпадают, и могут наступать и чуть раньше, и чуть позже фактического наступления совершеннолетия. Однако, для удобства, проводится общая церемония.

Эльфята разделяются на группы по двое-трое и на них возлагается важная миссия — спуститься в глубины пещер Каменной степи, и одолеть там чудовищ-людоедов, терроризирующих не только народ темных эльфов, но и всех, кто осмелится ступить на территорию обожжённых земель. Эти монстры стали продуктом преступления против мирового порядка, совершенного Доудартой, Крэвисдор и их народами тысячи циклов назад. На каждую группу юных эльфов будет достаточно одного монстра: плоть животного после обрабатывается в огне и поедается за общим столом по окончании ритуала. Таким образом, считается, что они искупляют грех своих предков, однако, это еще не все. Для того, чтобы церемония могла считаться успешно проведенной, необходимо не только произвести контроль популяции чудовищ, но и самому принести что-то в жертву, дабы очиститься. Столь опасный ритуал, тем более с участием молодых и неокрепших физически и умственно созданий, практически не может пройти без чьей-то пролитой крови и травм.

И вот на утро, наш герой Тимьян, явившись в Счетную палату для исполнения службы, увидел на своем столе презент. Там было блюдце – из фарфора, с тонюсенькой блестящей окантовкой, а в нем парное молоко и пара ложек меда.

Потешно.

Недолго размышляя, Тимьян пожал плечами и выпил молоко одним большим глотком. 'При следующей встрече, — он вытер губы шелковым платком, — я кину в каждого из них монеткой. Каков подарок – такая и награда'.

Казенное учреждение, Кейнкир. Приглушенный шепот. За чашкой чая, насущные проблемы обсуждают двое. Они обделены длиной ушей, а жизнь их несколько короче.

— … Живут в лесах и попадаются снаружи редко, — послышался упрек, — но, говорят, в компании хорошей расцветают. И выпить эля могут больше нас с тобою вместе взятых. — чиновница довольно сделала глоток. — Слыхала я недавно, мол, если в чащу ты забрел, то с не сходи с дороги, и с незнакомцами беседу не веди. Ну, если жизнь себе ты хочешь сохранить, конечно.

Внимательно кивая, собеседник дополняет сплетню:
— Чистейшая то правда. Лес эльфами кишит – причудливы создания. Меняют облик, от человека их не отличишь, да сказками и лестью заманивают в яму.

— Ах, страшно как!

— Не трусь, едва они чего-то злобного желают. Особенно тебе. Такие шалости у них, я слышал.

Он огляделся и к собеседнице прильнул поближе, ладонью прикрывая рот:
— Так вот, мне давеча шепнул надежный информант, что, став приятелем с одним, ушастый может что-то подарить. Удачу, счастье, кто знает, золота мешок. Но правда, — он промямлил,— небольшой.

— Вот глупость. Ты сам-то в это веришь? — чиновница раскинула руками, состроив недовольную гримасу, неодобрительно качая головой.

— Чего б не верить! Я может, чтоб ты знала, и сам с таким встречался пару раз.

— И как? И много ль золота с него ты получил? — сказала дама, прошипев с змеиною ухмылкой.

— Отстань! Отчасти, сам я в этом виноват. Как я потом узнал, я делал все не так. Нельзя эльфийские слова воспринимать за чистую монету. Быть сдержанней, и заходить издалека. — клерк ревностно себя пытался отстоять. — Тебе я расскажу секрет, поскольку ты мне давняя подруга. Живут они в лесу, но знаешь — лес для них не просто дом, а трепетной предмет защиты. Без леса эльф, с успехом тем же, и орком мог бы уродиться. А может даже, зверолюдом. Там, в чаще, что-то есть, вот то они и берегут, но мне об этом мало что известно. Но многие считают, что тем же ты оттуда не вернешься.

— 'Нашел секрет', довольно воду лить! — она нетерпеливо подгоняет. — Ребенок малый, лепечет еле-еле, и тот тебе расскажет, что длинноухим на роду стоит печать: страсть к хитрости, бесстыдному обману. Отец одной моей знакомой золовку так же потерял. Он говорит, без имени осталась. Эльф украл. А у другой моей подруги малыша, представляешь, он малыша картошкой подменил. И зуб даю, не отличишь, пока завоняет. Картошка не ребенок, имеет свойство гнить. — Дыхание затаив, та прошептала.

— А меньше нужно спорить с ними, о чем я говорю. И ежели решил уж заключить пари, придется отвечать, возможно тактику продумать. Иначе доживать свой век ты будешь в виде олененка. Для глупых есть давно короткие пути. К примеру! — уверенно он начал, готовясь приоткрыть завесу тайн. — Эльфам, чтобы их задобрить, неплохо было бы налить немного молока, а для надежности смешать его с вареньем или медом. Печенье с маком рядом положить … и пива, если есть, хотя бы кружку... Или две.

Сейчас же хохотом зал`илось помещение, чиновница сдержала еле слез.

— Он говорит, 'Поставить пива' эльфом надо! Тебя, небось, какой-нибудь ушастый разыграл. А ты поверил, дурень! Ты первенца ему еще отдай, авось тот сжалится – аренду за тебя заплатит. И все равно, твои богатства обратятся в щепки по рассвету. Ой, не могу! — сидевший с кислой миной клерк услышал скрип двери и тут же обернулся.

Повисла тишина.

То, с папками бумаг наперевес, зашел в их тесный кабинет никто иной, как эльф, придерживая тот бумажный момумент своим он краем подбородка. И за собой играючи закрыл ботинком дверь. Как только сбросил груз на тот единственный, что был не занят, стол, так сразу сплетникам любезно помахал прощаясь, и был таков – пропал за той же дверью, в которую он только что вошел.

Чиновники друг друга поняли без слова, и каждый твердо собеседнику кивнул. 'Но как-нибудь без пива обойдемся' — заключили оба.

— Пятьсот лет назад? Пятьсот лет назад эльфов ... было больше. — Артемизия безразлично водила кончиком пальца по ободку кружки, нечитаемым взглядом рассматривая вид из окна, будто бы там могло быть что-то новое. Небрежно, Шалфей бросил кубик сахара в свою чашку с какими-то изящными фруктово-ягодными узорами, и подвинул стул ближе, выражая так свою готовность выслушать то, что ему поведает ментор.
— Люди пришли в наши дома. Они забирали всех, кто мог держать лук или меч. Тогда я была еще совсем юна. — пауза, — Далеко не каждый соглашался покидать лес без сопротивления, тем более, для таких целей. Но у людей есть свои дипломатические методы, которым довольно сложно противостоять. — она иронически усмехнулась, в лице ее отразилась какая-то еле-уловимая горечь, заставившая ее скривить нос. Отпив чая, эльфийка продолжила.
— Либо ты с ними — либо весь лес погорит. Не сложный выбор, как тебе кажется? Но по правде сказать, люди лукавили. Даже полное подчинение не могло гарантировать того, что лес не будет сожжен или вырублен. И я помню этот запах пепла, смешанный с трупами зверья. Я помню, как один только вид огня резал глаза. Запах этот въедался в кожу и в одежду, как клеймо, напоминая о том, что мы не имеем ни власти, ни силы, ни свободы решать за себя. Вид же этот навсегда сохранился в моей памяти, как разьба ножом по мягкой и податливой древесине. Он давал о себе знать каждый раз, когда я натягивала тетиву. Невольно, пальцы сжимались вокруг рукояти. Стрела вылетала раньше, чем сердце успевало дрогнуть. — Артемизия казалась сейчас еще бледнее, чем обычно. Лицо ее приобрело характерную усталость и изнеможение, будто бы одни лишь попытки вспомнить эти образы переносили ее в это тягостное время, заставляя из раза в раз переживать столь долгую, даже по меркам эльфийского народа, войну. Шалфей хотел прервать разговор словом поддержки, но решил тактично этого не делать, промолчать и продолжить слушать. Она вернула себе самообладание.
— Порох тогда пах совсем по-другому. Более ядовито, кисло. Он щекотал ноздри. А его последствия были сравнимы с гнилой свининой, покрытой слоем плесени. Не раз мне приходилось видеть товарищей, разбросанных в траншеях по частям. На скорбь не было времени — ее прерывали изуродованные люди, которые, словно падальщики, срезали с остатков тех, кто был когда-то мне дорог, уши, словно трофей. Утешительный приз в одном из городских тиров. Кощунство... Сами они еле волокли ноги. Но какая-то едкая желчь, залитая в их души мародерскими обычаями военного времени, заставляла их жаждать таким образом возмездия, собирая кожаную добычу по голой, уставшей от сражений, земле. — эльфийка прикрыла нос тыльной стороной ладони, пытаясь сдержать рвотные позывы. Она сделала два глубоких вздоха и прокашлялась.
— Ты не представляешь, как тебе повезло жить сейчас. — сидя напротив, она серьезно посмотрела на Шалфея, в глазах ее играл какой-то металлический отблеск.
— Я понимаю, госпожа Астерис.
— У тебя есть большое преимущество. Ты обладаешь привилегией знания чужих ошибок. Не совершай тех же ошибок, что и я, Шалфей. Потому что если дело придет к этому... на твоих плечах может оказаться сохранность твоих близких. Я хочу, чтобы в твоей жизни было одним возможным горем меньше. Ты хороший мальчик.
— Спасибо, госпожа Астерис.

Высшие эльфы хоронят тела почивших сородичей в воде: вся духовная жизнь высшего эльфа стремится к своему логическому завершению путем возвращения «обратно» в воду, к Когнитию, и ради этого при жизни эльфы выполняют ритуалы, которые повышают их шансы на обретение т.н. вечной истины. Вспомнить хотя бы мистерии, про которые я уже ранее писала. Ритуал захоронения высших эльфов лично мне видится похожим на то, что можно увидеть на Лофу Сяньчжоу из Хонкая: мы кладем тело уважаемого покойника в церемониальных одеяниях в какую-нибудь конструкцию, похожую на лодку, и отправляем ее в свободное плавание. Но в случае Альфхейма, не по воздушному пространству, а по рекам, отправляя эльфа в последнее плавание, пока он не вернется в первородный океан. Ни о каком сжигании, как у викингов, конечно, речи идти не может. Вероятно, никаких земных благ и имущества при жизни им туда не кладут — поскольку все материальное должно быть оставлено на земле, но в качестве погребального инвентаря возлагаются цветы, фрукты, в руки кладутся переписанные свитки с священными текстами. Это своеобразное последнее подношение Когнитию, с помощью которого мы удостоверяемся, что душа эльфа точно упокоится и ее примут обратно домой.

Для высшего эльфа смерть — это не что-то плохое или однозначно негативное. Это — благо, освобождение от оков вечной жизни и земных страданий, единение с его богом, которому он, вероятно, при жизни активно поклонялся. На этот счет рекомендую еще раз прочитать этот пост.

С лесными эльфами немного проще. Их, конечно, довольно классически хоронят, закапывая гробы в землю. Согласно представлениям лесных эльфов, душа после смерти поднимается в небо и, на крыльях птицы свиристели, летит по северному ветру. Но для того, чтобы душа вознеслась, смертную оболочку нужно отдать земле, дабы цикл жизни и смерти замкнулся. Вероятно, в гробы/могилы к лесным эльфам все же кладут какие-то их пожитки, чтобы помочь душе покойного пройти свое последнее путешествие, и прибыть в загробный мир в безопасности. Также, считается, что дух умершего не навсегда уходит в потустороннее измерение: точно так же, по ветру, раз в какое-то время он может возвращаться в Плейндейл, чтобы навестить своих живых родственников. Например, материализуясь через предметы и наблюдая через них, или же обращаясь в последний раз животными/деревьями. Это тоже обосновывает причину святости леса и всего его наполнения для лесных эльфов: ведь в каждой березке может быть твой почивший предок, наблюдающий за тобой. В лесу никогда не так одиноко, как тебе кажется. С этим представлением могут быть связаны праздники (что-то вроде дня мертвых) и традиции хранения оберегов, которые служили бы удобными сосудами для душ предков.

Темные эльфы занимаются кремацией. Здесь играет роль и фаталистическое представление темных эльфов о том, что все будет уничтожено и возвращено в первоначальное состояние (во многом как у высших эльфов, правда менее радужное, если можно так выразиться), так и священная роль огня, который очищает плоть от греха. Смерть в данном случае — наказание, которое заслужено умершим. При всем при этом, это то наказание, от которого невозможно сбежать, ему невозможно противиться, его можно лишь принять и, тем самым, освободить свою душу от греха, который совершили ты = твои предки = твой бог. Грех давит на темного эльфа так же, как давит он на мир, тебе остается лишь потихоньку его искуплять, и высшей точкой искупления станет погибель. По желанию, прах можно рассеять над пустошью.

работа на палитру! к ней я написала зарисовку про детство 🌟 джузо и его альфхеймского друга. очень надеюсь, что вы прочитаете и напишете отзыв

Фэнтези-сеттинг в размытых временных рамках. Главный герой — полуэльф без магии, рожденный в Альфхейме, изолированном мире высших эльфов. Незадолго до своего совершеннолетия он понимает, что больше не в силах терпеть консервативных сородичей и сбегает через портал в Плейндейл — долину полей. Здесь он пытается заработать на жизнь, занять положение в обществе и параллельно знакомится с другими эльфами, местные подвиды которых имеют совершенно отличную от высших эльфов культуру.
Этот проект — своеобразное любовное письмо древним языческим культурам и конденсат моих личных ценностей. Фокус во многом на характерах персонажей, их личных переживаниях и проблемах (часто касаемо долгожительства и того, что под этим подразумевается), развитии их отношений.

Тематические:
#общее — мироустройство
#мифология — подтег для религии
#описание — про персонажей и их предыстории
#отношения — про взаимодействия персонажей, их истории знакомства, динамики
#зарисовки — короткие истории из жизни персонажей
Персонажи:
🌟 — #джузо
🌟 — #шалфей
🌟 — #тимьян
🌟 — #обси
🌟 — #пино
остальные — #второстепенные

Введение в суть дела (персонажи, сеттинг, основной таймлайн, локации)
Референсы персонажей
Чарт отношений
Навигация по зарисовкам
Анонимные вопросы по лору
Список будет пополняться