РЕ лэйни а че, какой сегодня праздник? с др меня, великую и прекрасную хочу становиться с каждым годом лучше и расти
Клик. Линч лениво прикрыл глаза, когда на мониторе блеснула таблица — распечатывать её он не хотел из принципа, хотя Генри спокойно разрешал обустраивать кабинеты, в пределах нормы, конечно. Ласковые буквы попались взгляду не сразу, но, когда попались, заставили Линча сонно проморгаться, зажмуриться, однако всё равно встретиться с текстом. Ему отчего-то казалось, что такой человек, как Лэмбтон, не стал бы предусматривать для сотрудников, особенно в ночную смену, когда их можно пересчитать по пальцам, перерывы, но графа расписания всё же оказалась не миражом и не галлюцинацией. Всего-то столбцом с красивой надписью «обеденный перерыв» и такой же красивой припиской ниже о длительности ровно в час и сорок пять минут. Егор закатил глаза, на мгновение остановив взор на двери кабинета напротив: педантичная натура начальника была видна невооружённым глазом даже в простой Excel таблице. Впрочем, пренебрегать возможностью отдохнуть — и, возможно, совсем капельку насолить Генри — он не стал, и через пару минут от него осталось только тихое бурчание чайника и осевшее на стерильно-белых стенах «Пять минут, я за обедом».
Носился по кварталу в поисках нормального магазинчика Линч добрых десять минут, надеясь, что Лэмбтона, если он вообще услышал брошенные через плечо слова, это отклонение не смутит. Хотя, если смутит, то это будут его проблемы, в любом случае. Ночной город мигал огнями и редкими машинами, и Егор рассматривал вывеску за вывеской, ища хоть что-то знакомое. Смятая банкнота из кармана куртки, сколько бы она там ни пролежала, в ожидании своего часа, легла на кассу с той же охотой, с какой Линч вышел из магазина, вертя в юрких руках желанную пачку «Доширака», бессмысленно лежащую в небольшом пакете: монет у кассира по какой-то причине не было, и сдача ушла на пакет, теперь шелестящий в руке.
Звучно шумел пакет и тогда, когда Линч вернулся в офис снова и, озираясь на кабинет с металлической табличкой и мягкой подсветкой сразу под ней, промелькнул обратно к себе. Дверь кратко скрипнула, приветствуя, и при взгляде на оставшийся зазор губы журналиста тронула лёгкая ухмылка. Шелест обёрток, знакомый запах специй под кипятком — всего через пару минут упаковка мягко блеснула осевшей влагой при касании пальцев, скользнувших в едва ли не сакральном жесте. Тихий щелчок сопроводил открытие крышечки, и Линч с довольным видом склонился над ёмкостью, вдыхая прелестный аромат. Миссия выполнена.
Где-то напротив раздался тихий чих, и Егор хихикнул, с прищуром глядя на силуэт Лэмбтона, едва ли видный сквозь тёмное матовое покрытие двери. Миссия выполнена вдвойне.
Журчание воды из кувшина звенело в ушах, и Лололошка в очередной раз прижал руки по швам, рассматривая собственное отражение, подрагивающее от его дыхания среди мелких пузырей. Очевидно, сам в ванную, ещё и с таким широким рядом средств для ухода на полочке, он бы ни за что не залез; да что уж там, таких мыслей у него не рождалось и во снах, отчего чувствовал он себя подопытным котом, подобранным у подъезда и закономерно помещённым в это мраморное заточение. Сидел он, однако, неподвижно, лишь время от времени кидая косые взгляды назад, пытаясь выловить на водной глади отражение Джона, приказавшего командным голосом, чтоб Лололошка вытащил шило из филейной части хоть на время и успокоился — проще говоря, посидел на месте больше получаса не по причине сна.
Аккуратные пальцы, сейчас не скрытые под тёмным латексом перчаток, проходились меж спутанных прядей, насквозь промокших — утром от непроходимого ливня, задевшего всё и вся, а сейчас уже тёплой водой и в более контролируемых, как это называл Джон, условиях. Волосы, казалось бы, должны были стать относительно послушными после «внешнего вмешательства» чего-то, что не является природными явлениями, застрявшим местами углём и крошками, а одной вполне конкретной сосредоточенной физиономией, но на деле им первичная обработка не помогла ни капли. Учёный негромко прицокивал языком каждые пару минут, терпеливо отделяя каждый спутанный волос друг от друга, и уверенно менял положение чужой головы, то и дело наклоняя её в разные стороны, дабы ещё раз оценить состояние шевелюры, и Лололошка вздрагивал, впрочем, не возражая против такой хозяйской деятельности.
— Почему ты вообще занимаешься этим? — спросил он наконец, кратко шикнув, когда волосы снова потянули в сторону. В его глазах не плескалось никакого подтекста: они лишь мелко блеснули искренним интересом.
На мгновение руки Джона замерли в чужих волосах, однако он скоро восстановил мягкое — непривычно мягкое для такого человека, как он — массирование у корней волос, хоть оно и замедлилось. Сосредоточенные глаза прищурились; вопрос был до одури простым, но в голове летало слишком много разных вариантов ответа, будто он стоял перед непривычно сложной задачей.
— Потому что ты выглядишь как какой-то бездомный пёс из леса, никогда не слышавший про многие цивильные вещи, — высек он. И, по сути, это даже не было преувеличением: Лололошка постоянно бегал то туда, то сюда, вечно чем-то занимался, а обращение внимания на самого себя для него — дело не то что второстепенное, оно давно забыто за кулисами «более важных» мыслей, — и потому что я не выношу грязь, мы вместе живём, между прочим! Идея антисанитарии здесь... Бр-р, — он поёжился, и на миг хватка в волосах окрепла. Но лишь на миг, — неприятна.
Он замолчал, вновь уделяя внимание очередному завитку волос, всё никак не желающему принимать другую форму, а после добавил уже на порядок тише, словно пытаясь слиться со всплесками воды.
— И потому что негоже тебе неопрятно ходить, ты же не плебей какой, — едва слышная пауза. Слова становились всё тише, точно тонули в мирном спокойствии воды, и Лололошка едва ли не спутал это с продолжением ворчания под нос, не понимая, стоило ли вслушиваться, — хотя иногда заставляешь сомневаться. Но я не могу смотреть на твою неухоженность. Ты... Мне важен.
Лололошка замер, спешно опустив взгляд обратно в мягкие волны тепла, чувствуя, как те вторят разгоревшемуся теплу внутри. Вслушивался он определённо не зря.
Рест. Айн у клавиатуры. 16+ и Фикбук — тык.
Fenya_a_a | 666+ | на паузе ⏫️ Все победители получили свои арты!⏬️ TW: Осторожно, на одном из артов кровь Я рада, что смогла реализовать свой собственный челлендж и реализовала их все за месяц 😍✨ Можете теперь полюбоваться работами, оригиналы, конечно же, у победителей #арт
«Я свяжусь с Вами позже, а сейчас Фред доставит Вас домой.»
Салон автомобиля встретил простором и ненавязчивой тенью эфирного масла пихты, от которого голова, и так отказывающаяся воспринимать мир в более статичном виде, закружилась ещё больше, и Егор поморщился, со вздохом грузно располагаясь на заднем сидении. Пытаться спорить с Лэмбтоном, его людьми или приказами не было ни сил, ни откровенного желания — в данном состоянии хотелось разве что прикрыть мутные глаза, дабы избавиться от цветных пятен, бензином расплывающихся по зрачкам, а потому пришлось смириться с горькой правдой: в таком состоянии, с наверняка переломанными рёбрами, трещащими при каждом слабом вдохе, кажется, вместе с его рассудком, и безуспешными попытками не отключиться под побочными эффектами препаратов, самостоятельно из глуши леса он точно выбраться не смог бы.
Самой большой задачей перед ним сейчас было сохранять хотя бы формальное бодрствование; доверие и Лэмбтон явно не должны встречаться не то что в одном предложении, в одной плоскости им находиться запрещено. Впрочем, Лэмбтон как раз эти плоскости рвал с таким визщащим скрипом, что у Линча закладывало уши. Ну, или он уже окончательно тронулся рассудком, думая о своём враге в моменте, очевидно, хоть и вяло, ведущему к тому, чтобы течение времени, вся реальность, оставшаяся за плотным ограждением тяжёлых век, отошли на второй план. Или, быть может, третий. Чёрт бы побрал этого седого ублюдка, остающегося чётким даже на фоне исчезающих в хороводе затмений цифр.
Дверь грузно накренилась в сторону, мельтеша, будто не давая ему пройти. Или это он дрожал, качаясь? Возможно, это было важно. Возможно, нет. Возможностей уже нет, и это было ясно, как не было ни в один солнечный день: он прячется, оно догоняет, он бежит, и оно играючи отстаёт, точно намеренно позволяет отдалиться на всё ещё контролируемое расстояние, чтобы сжать невидимую леску вокруг вновь. Воздух исчез из лёгких так, словно его выбили молотом, а не падением, и Линч на мгновение замер, согнувшись в глухом кашле, однако почти сразу оттолкнулся от пыльного пола. Его ли это кровь пятном впиталась в визгливо скрипящие доски? Неважно. Он ходит кругами, надеясь, что за следующим поворотом найдёт выход, и срывается с места снова, как только слышит скрежет позади. Осознание, что он уже не в той заброшке, в которую заходил изначально, ударило ржавой лопатой по затылку, и Егор поморщился от фантомной боли; течение и счёт времени, вязкого, как венозная кровь, сбились ещё давно... Когда было это «давно»? Гулкий — будто над ним смеялось само пространство, изломанное и бесконечное — смех за напряжённой спиной заставил отложить эту мысль на другое время. Растяжимое «потом», часто так и не наступающее. Хлопок. Лодыжка неприятно заныла, когда он с силой оттолкнулся от стены, в которую едва не врезался на всей скорости, и рванул обратно. Собственный взгляд встретился с чужим. Холодным, как пучина его нескончаемых мыслей.
— Что, неужели вспомнил, что я твоя галлюцинация?
— Мистер Линч? — острые локти заставили жалобно скрипнуть матрас, а острый взгляд — душу Егора, непоколебимо не двигающегося на второй половине кровати, разграничил которую таким образом он же сам. Впрочем, от настырной седой головы это не спасало ни на йоту, и вскоре она уже нависла над Линчем снова, почти как пару минут назад, только уже с более ясным взглядом, — не стоит плакать, мистер Линч.
Матрас скрипнул ещё раз, заставив мелькнуть шальную мысль о том, чтобы прикупить дражайшему журналисту новый матрас, а также постель и бельё к ней, однако пока что Генри остановился на носовом платке, неслышно взятом из сложенного на стуле пиджака. Безусловно, благодарностей в ответ он не ждал; ждал тишины или сжатого сквозь зубы «ублюдок».
— Ты долбан? — кратко отозвался Линч на аккуратно поданную к лицу ткань, встретив невозмутимо наблюдающего за ним Генри извечно колючим взглядом, — какое ещё к чёрту "плакать"?
— Ну как же, мистер Линч, совершенно необязательно отрицать... — его бесцеремонно — так, как мог только Егор — перебили.
— Это пот.
Агент Х сказал что.. Сегодня 2 июня , 2026 года , а это значит, что мне 17 ЛЕТ !!! Я , честно , много не хочу расписывать , тобиш текст не был однотипным . Но вот и настал момент того , как я постепенно становлюсь плесенью . Я хочу поблагодарить любимых , а так же тебя . Ты…
Негромкий стук оповестил Ноа, что возможность просто по-человечески поспать ему не дана: светлая дверь со скрипом впустила врача, миролюбиво улыбнувшегося парню, несмотря на то, что взаимного просветления эмоций сотрудник не получил.
— А ну-ка, малец, — мужчина вкатил в небольшое помещение небольшую тележку с подносом и вскоре оказался на стульчике рядом с койкой, — мне, знаешь, одна милая пташка нашептала, мол, кое-кто решил сыграть в упрямца и, вместо содействия своему поправлению, устроил бойкот.
Ответа он не ждал, да и не получил вовсе: парнишка, словно и ни капли не голодный, нахмурил тонкие брови и показательно отвернулся, стараясь продемонстрировать полный отказ от хоть сколько-то продуктивного взаимодействия, однако в итоге получил ложкой в бледную щёку, отчего лишь сжал губы ещё плотнее, до белизны, чем вызвал лишь неприхотливое хмыканье со стороны.
— Ну-ну. Пойми ж ты, наконец, мы не убить тебя пытаемся, а выходить. Хотя ведёшь ты себя взаправду под стать раненой кошке в клинике, с этим вот спорить трудновато, — Юрий, как назвался агент в утренний визит с медикаментами на пару, с упорством продолжал комментировать сложившуюся ситуацию, глядя на то, как Зодак тут же повернулся к нему лицом, ныне выглядя даже более задетым, чем в первый свой день пребывания в медблоке. А тогда, важно заметить, он вёл себя точно загнанный в патовую ситуацию человек.
— Может, потому что-
Договорить Ноа не смог: в тот же миг, что он наконец разжал напряжённые челюсти, меж пересохших — ещё одно последствие пакостливого саботажа — губ проскользнула ложка с кашей, по инициативе врача чуть разбавленной кипятком, и лицо парня превратилось из недовольного своим положением, чужой наглостью и жизнью в целом, в невозможно растерянное.
Нош-па не мог не усмехнуться, а после кратко добавил:
— Надеюсь, ты сочтёшь это за удовлетворяющую декларацию, юнец.
Fenya_a_a | 666+ | на паузе 🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟 Внезапно! Ну или на 500 подписчиков, мне захотелось устроить конкурс, связанный с моими персонажами! (Тася и Рома) Условия: 🎵Нарисовать фанарт/Написать текст с моими персонажами (можно выбрать одного): Тася или Рома 🎵Репостнуть этот пост к себе в…
Джон не знал, как всё превратилось в это. Не знал, почему поверхность под ногами скрипела так, словно это было его сердце, не знал, почему всё вокруг казалось знакомым и незнакомым одновременно, не знал даже банально то, как здесь оказался и когда, что для него не просто необычно — непростительно. Мгновение смутных воспоминаний, а дальше он уже тут. Один. По крайней мере, ему казалось, что он один в этом странном эфемерном пространстве до тех пор, пока вдали не запестрел на слепящем белом свете голубой всполох. Изнутри всё запылало, и он, не думая, сорвался вперёд, поняв, что размеренно блуждать по бескрайнему ничему больше не может. Точно не сейчас. Не тогда, когда на его поражённых глазах яркая Искра случайным образом, будто бы от скорых выстрелов, быстро покрывается трещинами. Визгливый хруст. Снова. Ещё. Быстрее отскакивающих от пола — если это вообще можно назвать полом — шагов, быстрее, чем он успевал проанализировать хоть что-то. Глаза начало резать, несмотря на тёмные стёкла очков: от сияния это ни капельки не помогало, однако он, наплевав на это, приближался под набат вины в ушах. Отчаянье. Он не знал, почему это происходит. Не знал, в чём дело. Только бесконечно тянулся, падая с болезненно выбитым из лёгких воздухом, лишь чтобы успеть. Треск. Темнота.
Последним, что видел Джон Дейви Харрис, прежде чем погаснуть и рассеяться, было то, что он не успел.
— Мистер Линч, сіз бұл формада қай жерден келдіңіз? — Лэмбтон көзін қысып, сұрады.
— Ә-ә, — ол қатып қалды, — мен жаңа ошақтан енді ғана келдім.