#Зарисовки
#Линч
На сей раз без пейрингов.
Дверь грузно накренилась в сторону, мельтеша, будто не давая ему пройти. Или это он дрожал, качаясь? Возможно, это было важно. Возможно, нет. Возможностей уже нет, и это было ясно, как не было ни в один солнечный день: он прячется, оно догоняет, он бежит, и оно играючи отстаёт, точно намеренно позволяет отдалиться на всё ещё контролируемое расстояние, чтобы сжать невидимую леску вокруг вновь. Воздух исчез из лёгких так, словно его выбили молотом, а не падением, и Линч на мгновение замер, согнувшись в глухом кашле, однако почти сразу оттолкнулся от пыльного пола. Его ли это кровь пятном впиталась в визгливо скрипящие доски? Неважно. Он ходит кругами, надеясь, что за следующим поворотом найдёт выход, и срывается с места снова, как только слышит скрежет позади. Осознание, что он уже не в той заброшке, в которую заходил изначально, ударило ржавой лопатой по затылку, и Егор поморщился от фантомной боли; течение и счёт времени, вязкого, как венозная кровь, сбились ещё давно... Когда было это «давно»? Гулкий — будто над ним смеялось само пространство, изломанное и бесконечное — смех за напряжённой спиной заставил отложить эту мысль на другое время. Растяжимое «потом», часто так и не наступающее. Хлопок. Лодыжка неприятно заныла, когда он с силой оттолкнулся от стены, в которую едва не врезался на всей скорости, и рванул обратно. Собственный взгляд встретился с чужим. Холодным, как пучина его нескончаемых мыслей.
— Что, неужели вспомнил, что я твоя галлюцинация?