Уже полночь, 6 октября!
В честь дня рождения Лэйни (ура-ура, поздравляю!!), внезапные nsfw джондахи.

«Спальня Джодаха была местом величественным,» — можно было бы сказать, если бы основным пристанищем для личного времени бога было не гнездо из подушек и одеял под навесом на островке, украшающем пустоты карманного измерения. Как бы он ни отрицал вторичные птичьи повадки, а всё же сон в обычной кровати с его размахом крыльев был кощунством и неудобством, и Джодах едва ли не с рождения собирал себе мягкое гнездо из тканей.
Сейчас в его карманном измерении находились двое: он сам и один надоедливый учёный. Джон вроде и заноза в заднице, а вроде и серьёзных конфликтов у них никогда не было: общение было тесным, хоть и закрепило форму в виде бесконечных — как фонтан на другом островке — перепалок.
Тёмные перья летели во все стороны. Джодаху пришлось приложить усилие, чтобы заставить Дейви, трепыхающегося, как уж на сковороде, отцепиться от величественных крыльев. Тот, конечно, клялся когда-нибудь оторвать назойливые маховые перья, которыми часто получал по лицу при неугодном богу поведении, однако сейчас был охвачен совершенно не этим. Проще сказать, Джон и близко не был охвачен этим. Мысленно, по крайней мере. Физически же он цеплялся, сжимал до шелеста под пальцами вообще всё, до чего мог дотянуться: Джодах без лишней аккуратности склонился ближе, почти силком вынуждая учёного переместить цепкие руки хотя бы на бронзовые плечи. Под ногти забилось терпко пахнущее масло с кожи.
Джодах хмыкнул. Джон, тяжело дышащий и кричащий ему куда-то под ухо о том, чтобы сбавить обороты, — что-то новенькое в его жизни. Джон, при этом всём не пытающийся оторвать чужие пальцы от своей груди, Джон, весь блестящий и с пульсирующей Искрой, дрожащей от каждого прикосновения пальца и мягкого давления коготком, — что-то новенькое вдвойне и даже втройне. Джодах искренне не хотел знать, как они к этому пришли: вся тысяча демонов в голове замолкла, как на заказ, а анализ всех проблем современных Харрисов и их декольте был совершенно ни к чему.
Джодах надавил когтем на плотную зону меж рёбер ещё раз, чутко наблюдая за чужой реакцией; крылья его распушились, осторожно обволакиваясь вокруг трепещущим коконом. Джон Дейви Харрис, лежащий в его гнезде без рубашки и с раскрасневшимися щеками, неровно дышащий, как после длительного забега, и вздыхающий возмущениями ему в шею от каждого прикосновения к Искре, явно эрогенной, заслуживал интимной обстановки.
— Так противишься, а только на словах, Харрис? — Джодах поймал чужую голень, сжав на ней пальцы до светлых следов под когтями, а через секунду уже схватил вторую, с бо‌льшим замахом, отводя от себя обе, — не пинайся.
— Заткнись.
Джон прикусил губу, впиваясь ногтями в чужие плечи ещё плотнее: масло под короткими ногтями мягко сбилось, и он почти содрал его тонкий слой, оставляя на чужой коже слепые полумесяцы. Багровые следы эмоций — или этого вечера? — которые всё равно сойдут через день, если не раньше.
— Просто заткнись, Ави, — Джодах удовлетворённо опустил веки, когда Джон запнулся после застрявшей на языке «фамилии», — когда-нибудь я отстригу тебе эти чёртовы когти.
Джон жмурился. Жмурился, перекрывая снисходительную рожу Джодаха перед лицом, и бесцеремонно пинал его ногами в ответ на вдавленные в Искру коготки. А Искра пульсировала. Она билась и словно извивалась вместе со своим носителем, пуская по его телу всё новые и новые волны тепла. Душно, да так, что щёки аж залились новым слоем румянца, а в брюках стало тесно.
Джодах сощурил глаза, плавно опускаясь на колени. Даже в таком положении он оставался выше: отблескивающие лукавством глаза глядели на Джона сверху вниз, вызывая у того недовольное мычание. Джодах не медлил. Одна ладонь так и осталась на чужой икре, едва ли не игриво прижимая её к постели до грубых складок ткани. Вторая же поползла обратно: хищные пальцы с напускной осторожностью обвели ширинку, огладили напряжённый пресс и вернулись к самому сладкому — центру дрожащей пульсации по всему телу Джона. Джодах не любил откладывать десерты.