Ладно, лэмлинче.

Как ни парадоксально, выть совершенно не хотелось. А по всем законам жанра, Линч точно должен был! Должен был осесть на пол — или что там за скрипучее деревянное нечто вместо него, — трястись и сжимать кулаки до красных полумесяцев на внутренней стороне ладони, или хотя бы беззвучно рыдать от безысходности. Но Линч не плакал. Даже не бился в судорожном осознании, что уж там. Взгляд безвольно скользнул по блестящим металлическим прутьям — его тюрьма была начислена до блеску, словно для выставки напоказ и хвастовства добычей, и от этой мысли ком в груди встал ещё плотнее.
Каким-то образом приключение в лесу превратилось в попытки не попасться на глаза людям, ведущим себя в чаще леса до странного намеренно, а далее — в сжатые до белизны губы от ударов электрошокером. Увидеть в полутьме вечера путь, хоть какие-то обозначительные знаки или прочие символы, что жизнь на таком расстоянии от городов ещё водится и относительно зафиксирована, не удалось: почти всю дорогу Линч только и делал, что шипел от впивающихся в щёки прутьев клетки, то и дело трясущихся вместе с машиной, невесть как ещё не разбившейся на кочках.
Яркий свет обжёг глаза, и он зажмурился, точно экзотический зверёк, до этого сдерживаемый в тёмном подвале перед выходом на аукцион. Ощущение, словно он единственный, кто ничего не понимает под вспышками освещения, сдавило плечи.
Линч ненавидел то, как ассоциации — порой больные — отчего-то совпадали с реальностью не в одной очевиднейшей точке, а сразу по плоскости. Удар чьей-то тяжёлой ладони по столу, числа, числа, числа. Трест пробитого потолка сумм, впрочем, услышал он даже сквозь весь гул непонятной обстановки: названная бархатистым голосом цена звучала так, что Линч бы в жизни не подумал возможности наличия такого количества ноликов на банковском счёте без багов программы. Видимо, вот так позорно и безызвестно и закончится его карьера недожурналиста. Когда шум стих, а из-за закрытых ныне кулис донеслись шаги, в голове мелькнуло лишь облегчение, что он хотя бы не позвал на это дело Джона. Наконец, голос покупателя — или победителя, какие там классификации на аукционах? — разрушил густую тишину снова:
— Что ж, я рад, что Вы, мистер Линч, в достаточном порядке, чтобы снова оказаться в наиболее неожиданном для нашей с Вами встречи месте.